Мы уйдем в лес ТОЛЬКО В РЕЗУЛЬТАТЕ БОЯ. После того, как мы выполним свою задачу, мы возьмем с собой как можно больше евреев и прорвемся в лес, в место, откуда продолжим борьбу с палачами и оккупантами как неотъемлемая часть общепартизанского движения.
Только в итоге боя и благодаря сопротивлению мы можем спасти вместе с нами еврейские массы.
— Можно ли прятаться в «малине»?
Нет! Ответ на этот вопрос уже дан со всей суровостью в самом уставе. Бегство в «малину» при любых обстоятельствах — ИЗМЕНА.
Члены командования:
ЛЕОН (Ицик Виттенберг) — командир
МОШЕ (Авраам Хвойник)
ХАИМ (Нисан Резник)
УРИ (Аба Ковнер)
АВРААМ (Иосеф Глазман)[28]
На тайных собраниях в подполье мы прилежно изучали устав ЭФПЕО, пока не заучили все его пункты наизусть. Мы прониклись духом устава — духом готовности к смертельному бою.
Сила организации росла, ряды сплачивались. Люди закалялись в повседневной борьбе. И хотя трудные были времена, и мы освоились с мыслью, что будет еще труднее, ничто не могло заглушить могучей песни, рвавшейся из самого сердца. В те дни эхом прокатывался по улицам гетто наш гимн, замечательная песня мужества и надежды:
Не говори: вот это мой последний путь…
Эта песня, написанная виленским молодым поэтом Гиршем Гликом, бойцом ЭФПЕО, — почти единственное, что уцелело от его плодотворной литературной работы в гетто. Она стала нашим гимном, песнью надежд и сомнений, песнью жизни и смерти.
Один из членов нашего штаба как-то заметил, что даже если от нас ничего не уцелеет, кроме этой песни (а такова уж судьба подобных песен — они не гибнут), мы останемся жить в ней свидетельством и заветом.
В гетто начали просачиваться неясные слухи, возникли неизвестно на чем основанные гипотезы, за которыми прятались удивление и надежда: в Варшаве — восстание! На самом же деле, никто в точности ничего не знал. Люди, погруженные в обычные заботы, не обращали внимания на шепот.
О судьбе гетто в генерал-губернаторстве нам было известно очень немногое. Недавно до нас дошли известия, что волна поголовного истребления катится по местам, где еще сохранились евреи. Но о Варшаве мы не знали ничего и потому беспокоились за это гетто и за десятки тысяч заключенных в нем евреев. Были среди нас люди, считавшие, что немцы пощадят варшавское гетто, убоявшись мирового общественного мнения, и не посмеют провести там свой план уничтожения. Но все это были лишь догадки. Что там происходит в действительности, никто не знал. И вот внезапно пришли новости, вызвавшие ужас и гордость одновременно: польский железнодорожник, ездивший в Варшаву и вернувшийся в Вильнюс, рассказал, что евреи в Варшаве дерутся. Его приятель утверждал, что в Варшаве ежедневно гибнут сотни евреев и немцев. Немцы в боях с евреями применяют самолеты и танки.
Так продолжалось более десяти дней. Затем все стихло, и уже казалось, что все услышанное — плод бурной фантазии, но после нескольких дней затишья известия хлынули с новой силой. Друзья-поляки, вернувшиеся из окрестностей Варшавы, передают, что в варшавском гетто сражаются с немцами. Всех нас охватило неописуемо лихорадочное напряжение.
И внезапно в один из вечеров прорвался смертельный вопль подпольной радиостанции «Свит»:
«Слушайте, слушайте! перед лицом всего света мы объявляем: варшавское гетто гибнет в бою! Вот уже две недели в нем идут сражения между неравными силами. Две недели гетто агонизирует в огне и крови. Тысячи евреев героически дерутся с германскими палачами. На улицах Варшавы воюют стар и млад. Немцы применяют танки и тяжелую артиллерию. Позиции защитников рушатся одна за другой. Гетто бомбардируют самолеты. Каждая улица, каждый дом и каждый порог превращены в крепость, стали очагами сопротивления. Честь и слава героическим борцам! Честь и слава гибнущим в бою! Из последних сил они взывают ко всему свету: спешите на помощь! Шлите оружие!
Слушайте! Слушайте! Варшавское гетто гибнет! Варшавское гетто погибает в бою!»
