В вильнюсском гетто кажется, что его существование незыблемо. Те, кто полтора года назад был уверен, что обречен на истребление, полагают теперь, что Вильно уцелеет и немцы не уничтожат гетто. Но внутри самого гетто режим ожесточается со дня на день. Немцы распределяют жестяные номерные знаки и желтые удостоверения, которые называются «персонал-аусвейзен» — удостоверения личности. Только зарегистрированные жители гетто, имеющие на руках «шейн», получают удостоверение и нашейный знак. Проверка проводится теперь не только на воротах. Сформированы особые литовские отряды, которые внезапно окружают колонны возвращающихся с работы евреев и обыскивают их. Обнаруженные продукты летят на мостовую или рассовываются литовцами по карманам. Виновных жестоко избивают.
На воротах теперь проверяют наличие нашейного знака. Этим занимается гестапо. У всех на шеях болтаются пластинки.
Все более отвратительно ведут себя и еврейские власти гетто. Хуже всего, что свои действия они стремятся оправдать мнимой заботой о евреях и существовании гетто.
Еврейские полицейские на воротах беспощадно избивают задержанных с продуктами. Своего начальника Леву евреи боятся не меньше, чем кого-нибудь из гестаповцев. Процветает бюрократия, складывается особая каста старших чиновников, сосредоточивших в своих руках административные и экономические полномочия в гетто. В большинстве это люди безыдейные, не имеющие никакого контакта с массами.
Они бегло разговаривают по-немецки и по-литовски (в основном — это беженцы из Литвы и Клайпеды, то есть Мемеля), по-видимому, были чиновниками и в прошлом. Теперь они — пламенные поклонники Генса, который поддерживает их пыл продовольственными пакетами.
В такой атмосфере загнивания и террора пышно расцветают слежка, доносы. Для этой цели у Деслера имеются десятки прислуживающих ему темных личностей.
Существование организованного подполья теперь перестало быть для гетто секретом. Со дня освобождения Глазмана власти знают, что речь идет о силе, которой не следует пренебрегать. Генсу и Деслеру известно имя командира организации, и они несколько раз приглашают штаб на встречу.
В таких случаях Деслер и Генс говорят о коллективной ответственности и об опасностях для гетто, если существование подполья станет известным немцам. «Встречи» эти отличаются дипломатическим искусством. Виттенберг, известный начальству гетто как вожак коммунистов, с которым они более всего считаются (пытаясь обеспечить себе «загробную жизнь», то есть жизнь при советской власти), отличный и опытный дипломат.
После таких встреч другая сторона не становится более осведомленной, но одно понимает твердо: существует крупная организованная сила, которая в случае ликвидации окажет немцам серьезное сопротивление. Сознание этого, в придачу к сведениям, полученным от Эстер Яффе, наводит на власти страх. Они прекрасно понимают, что выступление подполья в момент акции навлечет опасность в первую очередь на их собственные головы. Пока они не объявляют ЭФПЕО открытой войны. Время от времени продолжаются «встречи», во время которых Генс декларирует, что в случае окончательного уничтожения гетто (во что он не верит) он первый призовет к борьбе и сопротивлению и даже возглавит ряды борцов. Но пока нельзя действовать в этом направлении, и хранение оружия в гетто может навлечь на всех катастрофу.
Тем временем вокруг ЭФПЕО плетется плотная сеть слежки. Со всех сторон за каждым нашим движением подсматривают шныряющие глаза. Штаб, учтя это, приказал усилить конспирацию. Занятия проводились теперь только по ночам и под прикрытием караулов. В оружейные склады мы спускаемся на рассвете и выходим оттуда в поздние часы. Охрана складов превратилась сейчас в труднейшую задачу, и те, кто отвечает за склады, стали запрятывать оружие поглубже и всячески маскировать свои тайники.
В гетто настало время великих обысков. Их проводили под разными предлогами. Искали, якобы, припрятанное золото и продовольствие, но мы-то знали, в чем дело. Обыски шли круглые сутки. Окружали внезапно дома, задерживали людей, останавливали уличное движение. Однажды окружили наш «шитуф». Обыск. Полицейские ринулись вперед, уверенные в обильных трофеях. Взламывают доски пола, крушат стены. И, к своему великому удивлению, ничего не находят. Во время одного из таких обысков полицейские добрались до двора, где была спрятана часть нашего оружия. Тут был угольный и дровяной склад. Глубоко в земле, в углу, заваленном углем, лежали ружья и пулеметы. Обыскав соседнюю пекарню, полицейские направились сюда и начали копать землю.
Эта новость немедленно распространилась по гетто. Штаб распорядился вызвать по тревоге несколько отделений. В складе продолжают копать. Работают методично, время от времени меняются, не желая слишком утруждать себя. Начали возле двери и продвигаются вглубь. Минуты тянутся, как вечность.
