Из какой-то квартиры во дворе внезапно раздаются голоса немцев. Выскакиваем и прячемся в нише дома № 11. Выжидаем. Вдруг чей-то крик и немецкие ругательства. Во дворе, что напротив, стоит Данка, окруженный немцами. Один из немцев навел на него пистолет. Издали ясно различаю лицо Данки, его тщедушную фигуру и до ужаса внятно слышу: «Проклятый еврей! Где оружие?» Данка мне близок, это один из самых надежных наших бойцов, но сейчас не могу думать о нем, о грозящей ему опасности, и о том, что немцы от него, конечно, не отстанут. Он-то будет молчать, даже если молчание будет стоить ему жизни. И вот я слышу его голос. Данка требует, чтобы его отвели в полицейский участок на Рудницкую. Он хочет говорить с еврейской администрацией. Догадываюсь, что он пытается увести немцев отсюда во что бы то ни стало. Стоим, вжавшись в нишу, охваченные нервным ознобом. Немцы колеблются, затем соглашаются. Мы видим, как они уходят, подталкивая Данку прикладом автомата.
А на баррикаде расставили бойцов, распределили задачи, раздали доставленное в целости оружие. На всех его не хватает, выдали только боевым подразделениям на позициях.
Основные силы сосредоточены на баррикаде в районе библиотеки «Мефицей-Хаскала» и примыкающей к библиотеке бани. Блоки на улице Страшунь 7 и 8 находятся в руках бойцов ЭФПЕО. Передовая позиция в доме № 12 в полной боевой готовности.
Позади баррикад наши подруги готовят кипяченую воду. 15-летние девочки таскают сюда камни и складывают их в кучи. Здесь собраны железные прутья, палки, бутылки с серной кислотой, наши «фонари», топоры. На крыльце дома
№ 7 оборудовано пулеметное гнездо. У окон приготовились наши гранатометчики.
Из гетто доходят новые слухи. Генс приказал мобилизовать мужчин в возрасте от 13 до 20 лет и старше 40. Гетто несколько успокоилось. Рабочие, составляющие основную массу населения, остаются на месте! Генс в сопровождении полицейских расхаживает по улицам и лично уговаривает мужчин ехать на работу, понукает и торопит женщин, чтобы готовили своим мужьям припасы в дорогу.
Наша разведка докладывает, что сотни мужчин вызвались ехать добровольно. Тех, кто прячется, полицейские вытаскивают силой. Рабочие «эйнгейта» ХКП вышли сегодня на свой объект. Их семьи переведены в специальный блок вне гетто на улице Субочь 37, где раньше были советские женщины. Много евреев за большие деньги и благодаря протекции сумели присоединиться к семьям рабочих ХКП и таким образом покинуть гетто.
Командиром позиции на улице Страшунь 12 назначается Иехиэль Шенбойм.
На баррикадах люди напряженно ждут. Все начеку. Командир передовой позиции на Страшунь 12 имеет приказ: если на улице появятся немцы — открыть огонь!
Минует час за часом. И вот посты сообщают о приближении немцев. Илья отдает последние приказания. «Как только выстрелю, открыть огонь!»
Из окна следим за немцами, которые входят на улицу Страшунь и приближаются к нам. Илья подает сигнал и стреляет первым. Мы открываем беглый огонь. Швыряем в окна гранаты в наступающих немцев. Те отвечают сильным огнем. Первым погибает Иехиэль (Илья) Шенбойм, командующий позицией. Немцы поспешно ретируются, и стрелять больше не в кого. Внезапно поступает донесение, что немцы намереваются взорвать дом, в котором мы засели. Бойцы получают приказ отступить и присоединиться к основным силам на улице Страшунь 6. Очень скоро до нас доносится грохот взрыва. Взорван весь блок, в котором размещалась наша позиция. Тут же становится известно, что немцы ушли из гетто, забрав с улицы Страшунь своих раненых.
Наступил вечер. Ждем утра в уверенности, что немцы обязательно отреагируют на вчерашние события. Мы, однако, ошиблись. Еврейские власти заинтересованы в том, чтобы немцы к нам не подходили. Генс с Деслером знают, что это только начало сопротивления и что оно разгорится с появлением немцев. Власти гетто прекрасно понимают, что наша борьба ставит под удар их собственные головы. И они сделают все, чтобы провести акцию своими руками — «без шума».
На следующий день немцы и эстонцы в гетто не показываются. Только крупные войсковые силы обложили гетто со всех сторон.
4 сентября в субботу Генс объявил о мобилизации женщин. Все жены и матери, чьи сыновья и мужья отправлены в Эстонию, должны последовать за ними. Применить силу пришлось лишь к немногим — большинство согласилось ехать по доброй воле.
А мы — на баррикадах. Одни залегли возле пулеметов, другие сжимают в руках гранаты, ожидая минуты, когда подойдут немцы.
В тот период в гетто выходила газета на идиш «Новости гетто», где, освещая ход событий, еврейские власти обнажили свое истинное лицо; в статье, озаглавленной «Развитие событий с 1 по 5 сентября», было напечатано:
«1 сентября, в среду, в пять часов утра в гетто прибыли представители германской тайной полиции и СД в сопровождении значительного количества вооруженных эстонских солдат. Они потребовали, чтобы администрация гетто отобрала для работы в Эстонии 3000 мужчин и 2000 женщин.
