— Сейчас не так важно, сделал ли он голема или просто купил его, — сказала она. — Он знает, что вы в доме Калеба, Рейз. А значит, до суда может действовать. Здесь не безопасно. Калеб, вам с Рейзом нужно уехать.
Калеб покачал головой:
— Он находится под домашним арестом. По распоряжению князя, я не имею права ни переселить его, ни перевезти в другое место.
Но Калеб мог бы уехать сам. Туда, где будет в безопасности. Иди же наоборот, Вейн воспользуется тем, что они разделились, чтобы ударить.
Калеб был ей дорог, Вейн прекрасно понимал, что сможет его использовать.
— Ты не бросишь гладиатора, это я уже понял, — угрюмо сказал Калеб, смерил Рейза тяжелым взглядом. — И я не оставлю вас здесь одних. Значит, уехать не выйдет. К тому же, это мой дом, любой кто хочет сюда вломиться, пожалеет.
Он говорил так уверенно, но что он мог сделать?
— Я могу отослать слуг, — предложил Калеб. — И позвать чародейку, чтобы она укрепила магическую защиту. Если ты уверена, что нападение повторится.
Рейз запустил пальцы в волосы, раздраженно потер, будто хотел вытряхнуть из головы то, о чем думал:
— Не сможет он напасть снова. Он ведь понял, что его голему конец. А если делать их так сложно, то запасного у него нет. Или посылать за мной обычных людей, или идти самому. И то и другое идиотизм. Вейн не похож на идиота.
Силана задумалась об этом — Вейн всегда действовал расчетливо, не допуская ошибок. Даже это нападение: он убедился, что Рейз в комнате один. Этот план бы сработал — Рейз не знал, как противостоять голему, он проиграл бы. Вейн не учел только Силану.
— Лучше связаться с Каро, — предложил Рейз. — Он ведь клялся, что сможет все решить и исправить. Вот пусть и исправляет.
— Я могу написать ему, — предложил Калеб, и криво усмехнулся. — Если он так рвется защищать вашу пару, появится довольно быстро.
— У меня была его печать. При себе, еще с Арены. Если дознаватели ее не забрали, можно позвать Каро намного быстрее.
Рейз говорил, что заключил с Каро сделку, и все же про печать она даже не подумала.
— Это многое упрощает, — спокойно заметил Калеб. — Печать мне отдали вместе с твоими вещами.
Силане не хотелось вмешивать Каро — глупо и по-детски, но она никак не могла заставить себя ему довериться. Видела в нем человека, который слишком напоминал ей командира Гийома. И все же отказывать было глупо:
— Хорошо. Используй печать. Возможно, Каро заметит что-то, что мы упустили.
Что-то что получилось бы использовать против Вейна.
Рейз усмехнулся:
— Ты в это веришь?
Нет, она не думала, что Вейн совершит промах и все же:
— Я на это надеюсь.
***
Калеб действительно отпустил слуг, сразу после того, как использовал печать. Рейз и Силана остались одни.
Рейз бы порадовался, правда, если бы синяки не болели так сильно. Стул в комнате Калеба с каждым мгновением казался все неудобнее, и очень хотелось лечь рядом с Силаной.
Интересно, как бы отреагировал Калеб, если бы увидел их вместе на своей кровати.
Рейз дал себе слово не проверять, раз уж Калеб с Силаной вроде бы наконец-то помирились.
— Вам все еще больно, — сказала Силана наконец. — Простите, что не пытаюсь вас исцелить. Но если кто-то нападет снова, мне потребуется пламя.
Она говорила равнодушно, будто о погоде. И Рейз поймал себя на мысли: должно быть, это сильно напоминало ей войну. Ожидание нападения, чувство угрозы. Необходимость беречь силы.
Не такой мирной жизни, должно быть, ждала Силана.
— От пары синяков я не рассыплюсь, — сказал Рейз. — Пацан даже говорил, что мне идет. Добавляет мужественности.
Он хотел перевести все в шутку, заставить Силану улыбнуться хоть на мгновение. Ему почти удалось.
Уголки ее губ дернулись вверх, а потом она снова нахмурилась:
— Он сейчас совсем один в доме с Ралом. И после голема Вейн знает, что я здесь. Он может…
— Ты даже за пацана теперь бояться будешь? — Рейз потянулся к ее руке, снова сжал. — Хватит. Переживать надо не за него, а за тех, кто к нему полезет. Ты же видела, с ним мало кто может тягаться.
Рейз часто ловил себя на мысли, как же это было нечестно — что безмозглому подростку досталась такая сила.
Хотя кого он обманывал? Не досталась. Рейз же видел, как тот выкладывается. И все, что Лиам умел, он заслужил.
— Больше всего я переживаю за вас, — признала она. — И когда думаю, что с вами делали у дознавателей… вы не жалеете, что повстречали меня?
— Нет, — спокойно признал он. Сказал ей правду. — Не жалею и никогда не жалел. Даже, когда не понимал тебя, и надумывал всякое дерьмо, даже тогда не сожалел. И то, что дознаватели… — он тоже не договорил, потому что даже думать об этом не хотел, не хотел вспоминать собственную беспомощность и унизительное, гадкое ощущение чужих грубых рук на своей коже. — Все, что те уроды делали, на них и только. Плевать, как Вейн их подговорил и что пообещал. Нормальный человек просто не станет издеваться над другим.
Рейз бы не стал. Не потому что пожалел бы заключенных, а потому что не стал бы мараться. Ни об пытки, ни тем более об изнасилование.
Видимо, просто Вейн находил моральных уродов под стать себе.
