— У меня вопрос к эмиру, — вмешался Богратион. — В прошлом столетии Туркестан назывался Узбекским ханством, а ваши предки носили титул ханов. Что, по сути, не отличается от титула короля или императора, хотя ваши земли и находились в составе России на правах автономии. И вы при такой родовитости намерены присягнуть князю Трубецкому, лидеру нашего клана?
Асад не отвёл глаза.
Хотя я видел, что вопрос неприятный.
— Я уже это сделал, господин Богратион.
Все догадывались, что нечто подобное произошло. Бывший хан, а ныне эмир и великий князь формально находился на ступеньку выше Трубецкого, вот только реальная власть в стране принадлежала Великим Домам. Та самая власть, которая позволяла участвовать в Турнире, завоёвывать лидерство в границах всех страны и принимать серьёзные внешнеполитические решения. Даже ослабленный междоусобицами Дом Эфы был наголову сильнее Саманидов. Хотя силу эмира можно было сравнить с силой отдельных Родов из неофициального Дома Тигра. Я говорю о Старках и Чингисах. Так что альянс был выгоден всем и укреплял позиции князей, его заключивших.
— Поясню всем нашу позицию, господа, — улыбнулся эмир. — Могущество и влияние Саманидов во все времена основывалось на торговле. Мы контролировали часть Шёлкового пути, имели обширные связи в Небесном Краю и Средиземноморье. Наступают тяжёлые времена. Если мы не дадим отпор общему врагу, цепочки поставок рухнут, да и земель мы можем лишиться. Сейчас не лучшие дни, чтобы меряться своей родословной. Поэтому — да. Я присягнул на верность князю Трубецкому и теперь вхожу в правящее ядро вашего клана. Надеюсь, сработаемся.
Трубецкой не позволил скатиться дальнейшему обсуждению в хаос.
— Господа! — Николай Филиппович повысил голос. — Вы видите, что новые союзы позволяют нам существенно улучшить своё экономическое положение, обзавестись новыми производствами и технологиями, получить крепкую базу для производства механикусов, оружия и доспехов, если конфликт перерастёт в горячую фазу. И мы, безусловно, сейчас опережаем наших исконных конкурентов — Дом Волка. Получив сильные переговорные позиции, мы планируем заручиться поддержкой Медведей и всех остальных для защиты наших южных рубежей.
— Значит ли это, — уточнил практичный Соломон Абрамович, — что мы готовы ввести свои войска в Персию в случае острой необходимости?
Повисла пауза.
— Это произойдёт лишь в одном случае, — уверенно заявил Трубецкой. — Если мы достигнем консенсуса на Совете Безопасности. Против Халифата, укреплённого британцами, клан не выстоит.
— Логично, — поддержала Воронова.
И тут я поймал на себе взгляд Николая Филипповича.
— Барон Иванов. Я помню о наших договорённостях. И сейчас я предлагаю вам следующий сценарий. Ваше присутствие на Совете Безопасности в качестве… консультанта… будет вознаграждено ценными облигациями Дома Эфы, по которым вы будете получать ежемесячный доход в процентах. Это стабильный актив, он гораздо лучше акций, золота или недвижимости, поскольку не привязан к биржевым котировкам.
— Но сильно подвержен волатильности, — хмыкнул Богратион.
— Верно, — не стал отрицать Трубецкой. — Но сейчас, как вы понимаете, спрос на наши облигации будет только расти. А вот за ту операцию, которую мы недавно обсуждали… вы, Сергей, получите земли и коньячные погреба в Эриваньской губернии. Как вам такое?
— Звучит неплохо, — признал я. — За исключением того, что эти земли могут быть захвачены Халифатом в среднесрочной перспективе.
— Вот и защищайте свои инвестиции, — улыбнулся Трубецкой. — Опасность миновала, и я готов пригласить ваш Род в укрепившийся Дом Эфы. На весьма выгодных условиях.
— Это каких же? — для проформы спросил я.
— Вассальная присяга Роду Трубецких, — сообщил Николай Филиппович. — Новые земли и графский титул. Право вхождения в администрацию Эфы и пост во внешней разведке. И, само собой, проценты с доходов клана, начисляемые дворянам высших ступеней иерархии.
Думаю, больше всех офигел не я, а собравшиеся за столом банкиры и промышленники, которые прибыли в Фазис по приглашению Трубецких. Только что лидер клана изъявил желание возвысить до небес никому не известного баронишку, о котором они ничего не слышали.
Род Ивановых — это же пустое место.
Почему малолетнее ничтожество сидит за одним столом с влиятельными магнатами, участвует в обсуждении внутреннего и внешнего политического курса, да ещё и претендует на запредельные для его уровня ништяки?
Удивление — это слабо сказано.
Шок.
— Спасибо за предложение, князь, — с улыбкой ответил я. — Но ведь присяга, насколько я понимаю, означает автоматическое участие моего Рода в конфликтах, затрагивающих интересы Дома Эфы. Вы получите право призвать меня на фронт, если возникнет необходимость.
— Конечно, — не стал отрицать лидер клана.
— А я не люблю фронт, — честно признался я. — Мой профиль… несколько иной.
— Сергей, не чуди, — вмешался Богратион. — Хорошее ведь предложение.
