В половине четвертого дня стало слышно приближение танков с запада. Лейтенант, командовавший саперами, вначале подумал, что это могут быть русские, но успокоился, когда в трех первых машинах узнали бронетранспортеры «хорьх» с номерами 22-й танковой дивизии. Считая их за колонну подкрепления, следовавшую к Сталинграду, он приказал поднять барьер. Бронетранспортеры остановились на мосту, из них выскочили 60 русских, которые расстреляли из автоматов большую часть саперов и взяли в плен уцелевших. Они сняли подрывные заряды, и 25 танков из колонны прошли по мосту, направляясь на юго-восток, где этим же вечером соединились с 14-й отдельной танковой бригадой из 51-й армии Труфанова. Было выковано первое, еще тонкое звено цепи, которая стянется вокруг четверти миллиона германских солдат. Наступил поворотный пункт Второй мировой войны.
Когда танки русского 26-го танкового корпуса захватили Калач и соединились с пехотой, наступавшей с юга, они достигли даже большего, чем той внушительной победы, которую обещала изоляция 6-й армии. Ибо эта блестящая операция отметила полное и окончательное смещение стратегического баланса двух противоборствующих сторон. С этого времени Красная армия взяла инициативу в свои руки, и, хотя немцы еще во многих случаях пытались (а в некоторых и преуспевали) сдвинуть равновесие в свою пользу, оказывалось, что их усилия имели только тактическое значение. С ноября 1942 года положение вермахта на Востоке стало, по существу, оборонительным.
Этот поворот событий на 180 градусов порожден рядом взаимозависимых факторов. Первый – это неоправданная самоуверенность немцев. Именно она стояла за идиотскими диспозициями, когда слабейшим соединениям на фронте поручили самые важные секторы. (Разумеется, самые важные – в случае изменения характера главного сражения и превращения его в оборонительное.) Второй – непоследовательное, если не сказать, сумасбродное руководство, главным образом следствие вмешательства Гитлера. Это привело к путанице в целях и в их первостепенности. И наконец, эта эмоциональная одержимость захвата Сталинграда, фатально втянувшая острие клина наступления в сеть уличных боев, а всю армию в статический процесс бесконечного износа собственных сил, который был несравненно тяжелее для нее, чем для противника, и к которому она была менее приспособлена.
Но в сущности, причины просчетов немцев лежали глубже. Неоспоримым фактом было то, что они слишком сильно замахнулись. Они целиком полагались на то, что превосходство в руководстве и подготовке компенсирует им материальные нехватки. Потерпев неудачу и не уничтожив Красную армию в 1941 году – да еще испытав на себе зимой ее способность стремительно восстанавливать свои силы, – они начали кампанию, которая до предела истощила их собственные ресурсы, пренебрегая, на собственную беду, неумолимыми законами времени и пространства, численности и огневой мощи.
Разгром под Сталинградом поразил всю нацию, и его подземные толчки, отдаваясь эхом от народной массы, регистрировались в ОКВ. Идея конечного поражения, еще никак не воплотившаяся материально, уже начала отбрасывать все увеличивающуюся тень. Влияние этого потрясения сильнее всего выразилось в характере руководства. Именно это придает особый интерес 1943 году. Ибо в первые шесть месяцев этого года ведение войны на Востоке характеризовалось большей степенью профессионализма в руководстве, чем в любое другое время. Как если бы Паулюс своим жертвоприношением умилостивил судьбу, давшую его коллегам в Генеральном штабе последний шанс вернуть себе свое влияние.
Гитлер выбрал двух человек на роль архитекторов обновления – Манштейна и Гудериана. Эти блестящие полководцы независимо друг от друга сформулировали принципы ведения кампании – возвращение к активной обороне на широком фронте, маневренной войне, где противника «выманивают» вперед, окружают и уничтожают, на манер Танненбергской битвы или Тарнувской в Галиции. Только так (считали они) можно выровнять баланс сил и добиться стратегического превосходства. История этого периода заключает в себе их начальные успехи и последующие разочарования, порожденные как ревностью и упрямством коллег-профессионалов, так и вмешательством Гитлера.
Так как этот перерыв в развитии кампании на Востоке больше обусловлен изменением стратегического баланса и характера германского руководства, чем окончанием какого-либо сражения или календарного периода, самой удобной датой для возобновления повествования является 20 ноября, когда Манштейн получил приказ прибыть в штаб группы армий «Б» в Старобельске.
