Кто заставляет нас сдерживать обещания, которые мы даем?
Кончался октябрь. По вечерам над полями боев неподвижно громоздились те же ледяные облака, которые впервые вселили дурные предчувствия оккупантам две осени тому назад. Каждую ночь температура опускалась ниже нуля, превращая в камень липкую грязь, окаймлявшую дороги в степи. Днем под бледным солнцем поверхность оттаивала, но солнце все меньше поднималось над горизонтом, все дольше становилось темное время, и земля постепенно превращалась в бетон.
С приближением зимы 1943 года германскую армию стало охватывать чувство угрюмого отчаяния, давящая уверенность, что война проиграна, но не было видно ее конца. Они все еще находились в глубине России. В отличие от зимы 1944/45 года, когда они будут охвачены героическим безумием, защищая свою родину Германию, сейчас они медленно отступали по безотрадной и враждебной местности, все время страдая от численного превосходства противника, постоянно нуждаясь в горючем и боеприпасах, непрестанно пересиливая себя и нещадно эксплуатируя технику за пределами допустимого. И всех угнетали мрачные воспоминания о том, что такое середина зимы. Майор Густав Кройц, артиллерийский офицер из 182-й дивизии, писал:
«К концу месяца мы наконец получили пополнение, новые самоходные пушки (вероятно, это были самоходные 75-мм пушки на шасси «шкоды») численностью до батальона. Их обслуживали совсем молодые юноши с несколькими офицерами и сержантами, которые участвовали в боевых действиях в Италии. Они тут же начали жаловаться на холод. Они жгли костры днем и ночью и ломали на дрова деревянные строения, которые могли бы еще пригодиться. В одном случае мне пришлось резко поговорить с ними об этом, и один из них ответил, что термометр опустился до минус десяти и что разве это не чрезвычайный случай? Я ответил, что скоро он будет считать, что повезло, когда термометр покажет не десять, а двадцать пять ниже нуля, и что в январе будет и сорок. Это доконало беднягу, и он зарыдал».
На протяжении второй половины 1943 года германская армия на Востоке находилась в непрерывно ухудшавшемся состоянии. За три месяца сразу после остановки операции «Цитадель» группа армий Манштейна получила только 33 тысячи новых солдат, хотя понесла потери в 133 тысячи человек. Номинальная численность снизилась даже больше, чем показывают эти цифры, потому что все войска сателлитов были выведены. Остатки итальянских сил вернулись на родину, а венгров и румын, которые теперь больше воевали друг с другом, пришлось направить на борьбу с партизанами в тылу, причем их приходилось разводить как можно дальше друг от друга.
Положение с техникой продолжало ухудшаться, особенно в танковых частях, потому что во время навязанного Гудериану отпуска по болезни начали пренебрегать теми принципами, которые он так упорно старался внедрить в практику. Во-первых, начался возврат к прежней практике формирования все новых дивизий. Кроме опасно обманчивого впечатления о большей численности, придаваемого этой практикой боевым расписаниям на картах в рабочих кабинетах штабов, она также сажала на голодные пайки старые, закаленные дивизии на фронте, потому что львиная доля материальной части с заводов распределялась по новым соединениям. Из-за отсутствия генерал-инспектора различные подчиненные департаменты начали делать заявки на дележ промышленной продукции. СС пыталась распределять «пантеры» только по своим дивизиям; артиллеристы преуспели в направлении большей части самоходных орудий себе и зашли так далеко, что добились постановления о полном прекращении производства танка типа IV и увеличения выпуска самоходных орудий. Производство зенитного танка со счетверенной 20-мм установкой было прекращено в тот момент, когда оно уже должно было начаться, после чего перешли к разработке другого танка, со спаренной 37-мм установкой.
А русские продолжали производить огромное количество бронетехники с минимумом вариантов. Шасси Т-34 шли с заводов в количествах до 2 тысяч ежемесячно, причем они делились почти поровну между обычными типами Т-34/85 и самоходного орудия СУ. Советская артиллерийско-техническая служба создала две новые противотанковые пушки – длинноствольную 100-миллиметровую и 122-миллиметровую, и теперь «сотку» стали устанавливать на самоходные орудия СУ вместо 85-мм пушки. Ни одна из этих новинок не имела преимуществ в начальной скорости или качестве снаряда перед немецкими вариантами 86-миллиметровой или длинноствольной 75-миллиметровой, но за счет веса снаряда достигался тот же эффект, что и при прямом попадании. Такие тяжелые снаряды ограничивали запас СУ и сильно стесняли экипаж, но численное превосходство русских, их привычка терпеть крайние неудобства и энтузиазм при виде нового оружия более чем компенсировали это.
