Ведь для этого все есть! Достаточно мощные компьютеры, способные симулировать поведение живого человека. Прецизионные сервоприводы, чтобы управлять лучами, формирующими голографические изображения. Излучатели, способные создавать в воздушной среде домены ионизированного газа и заставить их резонировать, издавая звуки, подобные человеческому голосу… Надо только объединить все это в единое целое и написать соответствующие программы! При моих тогдашних связях у меня не было отбоя от спонсоров, готовых профинансировать этот проект. И вот…
“Профессор” обвел рукой зал, и, следуя его движению, вдоль стен возникали и исчезали голографические изображения Лайзы – в разных одеждах, в разных позах, но с неизменно обращенной к нам двоим улыбкой.
– Я собирал ее из своей памяти. По кусочкам! Каждый жест, каждую смешинку. Восстанавливал ее такие милые ужимки и гримаски.… И поверьте мне, я очень рад тому, что вы ее полюбили. Голографическую. Это придает ей еще больше реальности…
– А как же эти? Мурдак, менеджер зала, бабский угодник?
– Ерунда! Синтезировал образы из разных фильмов. Бабского, как вы выразились, угодника взял прямо с эстрады. Там полно таких, – старик явно устал: голос его ослаб, голова поникла, и он разговаривал со мной, держась за спинку стула. – Вообще, вся эта затея с голографическим кинематографом – тестовый полигон. Плюс заработок на покрытие текущих расходов. Ну, теперь вы все знаете… Буду рад видеть вас еще! – “профессор” мотнул головой в сторону двери, выпроваживая меня, но отделаться от моей персоны было не так-то просто.
– И вас это устраивает? Вам легче от того, что у вас есть голографическая дочь?
– Что я могу вам ответить? Никто не знает, что со мной стало бы, если не увлекся этой идеей, не погрузился в работу! Может, давно сошел с ума и сидел в психушке. Или перерезал себе глотку. Наверное, с ней все-таки легче. Возможность видеть родное существо, придумывать всякие кунштюки для клипов с ее участием. Конечно, понимаешь, что все это – самообман, выдуманный мирок в четырех стенах этого сарая…
– А что не вынесете ваши перформансы в парк? Развесьте трансляторы голографии, или как они у вас называются? – на деревьях или на вышках.
– А что? Это интересно! Идет человек по парку, и вдруг становится участником феерического приключения! Непонятно только, как монетизировать эту идею? Не брать же деньги на входе в парк?
– Поднимите трансляторы на воздушных шарах над городом и включите плату за участие в голоиллюзии в квитанции по коммунальным услугам, – мрачновато пошутил я, но старикан уже не воспринимал юмора:
– На воздушных шарах? Но это абсурд! Никакой воздушный шар не обеспечит точности позиционирования излучающего устройства, чтобы получать корректное отображение трехмерного объекта! Поэтому мы и думали все время о спутниках. О геостационарной орбите… И то необходимой точности не получалось…
– Коллега, не грузите себе голову проблемами прошлого века. В стране полно фирм, которые решают и не такие вопросы. Свяжитесь с питерским «Заслоном». Он нам нормально помогал, когда я работал на нефтяной платформе. Запозиционирует воздушные шарики на счет «два»!
– Но как?
– Откуда мне знать? Установят магнитоиндукционные расчалки… Зафиксируют шарик в торсионном поле… Приспособят буксирные квадрокоптеры… Это их работа, пусть шуруют серым веществом!
– Вы на самом деле так считаете? Но тогда… Это же революция в голографии! Представляете, какой охват? Какие возможности? Мы включим в наш перформанс целые города, районы! Если надо, создадим сеть на всю страну! У вас есть хватка, юноша! Когда я буду звонить спонсорам проекта, намекну, чтобы вас взяли на работу в один из наших НИИ! – в этот миг в зал вошла Лайза и позвала:
– Папа! Тебе пора принять лекарства и лечь спать!
– Ах, да, да! – засуетился старик. – Извините, но я вынужден завершить нашу беседу. Будьте уверены, я поговорю о вас с нашими спонсорами. Они достаточно влиятельные люди, чтобы обеспечить вас достойной работой. А пока – пока! – я во все глаза пялился на девушку и никак не мог поверить, что она – лишь мираж, комбинация лазерных лучей, настолько вещественно, телесно она смотрелась в своей ковбойской рубахе и засученных выше щиколоток джинсах. Пытался найти в ее фигурке хоть какую-то зацепку, позволяющую определить, что она на самом деле – всего лишь продукт объемной компьютерной графики, и не мог.
Заметив мой взгляд, она улыбнулась, махнула рукой и повела отца за служебную дверь.
Меня оставили одного в пустом зале летнего кинотеатра. То ли мне доверяли, то ли здесь все так хитро было устроено, что я не мог – ни умышленно, ни нечаянно – ничего сломать.
Впрочем, на улице уже светало, и через пару минут явилась уборщица – вполне реальная старуха в замызганном сером балахоне, и принялась шлепать тряпкой по полу, с грохотом отодвигая стулья. Мне ничего не оставалось, кроме как убраться, и только идя по улице к ближайшей троллейбусной остановке, вдруг вспомнил, что совершенно не чуял запаха тех дорогих сигарет, которые курил “профессор” во время нашей беседы.
