Шум и гам возле Боевой академии смолкали разве что глубокой ночью. В то время, когда каждый добропорядочный член ее сваливал в город подальше, дабы отдохнуть. Зефир говорил, что комнаты, которые выделяли в академии, использовали для того, чтобы безопасно зачистить колодцы, куда чаще, чем по прямому назначению.
Сальвет слушала друга вполуха, пребывая в некотором раздражении с визита Нангулиса к ним. Тот принес положенную плату. Совсем скромную, поскольку они сильно и серьезно должны были Паркассу из-за заваленного колодца первого уровня. То, что выкрутились и даже ничего не должны теперь — уже, считай, подвиг.
Жаль только, что выкрутились не все. Со слов все того же Нангулиса выходило, что их харпи влипла в серьезные неприятности. Там и сумка, и сомнительные заказы, и своеволие, будучи на службе у академии. Все наложилось друг на друга. Нангулис упомянул, что Паркассу теперь искать нового мотылька для работы.
— Как мне надоела ваша академия, — выдохнула Сальвет в сторону, наблюдая за тем, как по спирали убегает все дальше и дальше город. — Не могли пониже себе вотчину отгрохать? Или хотя бы дверь внизу прорубить в стене?
— Когда я негодовал, мне сказали, что тогда их будут дергать по пустякам в десять раз чаще, — усмехнулся Зефир, шагая по правую руку. Сальвет топала почти по самому краю моста без перил.
— Поставили бы Шехону у порога, она бы быстро всех отвадила, — ехидно предложила Сальвет с кровожадной улыбочкой.
— А лучше Теомуна. Сходу будет на все вопросы отвечать.
— И вереница через весь город к нему за консультацией, — не выдержала и рассмеялась Сальвет. Многочисленные улочки под ногами будоражили воображение.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались от абсурдности такой ситуации. Краткого знакомства с главой Боевой академии хватило обоим, чтобы понять, что от него будут бежать быстрее, чем от десятка Шехон.
Вечером в Бюро-библиотеке академии было довольно тихо. Зефир успел сказать, что дело в том, что уже давно глубокая ночь, а не вечер, который они прогуляли с ней по городу, и двери подъемника отворились.
Секретарь академии трудилась за своим столом, невзирая на позднее время. Разве что движения были неторопливыми.
— А колыбельную сможешь? — опустилась на край стола Сальвет.
Тихое пение оборвалось. Светлые голубые глаза взглянули из-за прозрачных стеклышек на незваных гостей.
— Может быть, — уклончиво произнесла Секретарь, повернув голову к друзьям.
— Не потянем? — улыбаясь, предположила Сальвет. Заметила, как дрогнули в ответной улыбке чужие алые губы. И, пока мысли не занесли в фантазии, поспешила обозначить свой интерес по другому поводу. — Шехона, мы к тебе по делу вообще-то.
— Неужели? — Шехона задумалась. — Никаких писем из Ар Олэ от Светлого Харамуда в Боевую академию не поступало. Без них ничем помочь не могу. Разберешься, приходи.
— Почти угадала. Но немного мимо. Мы к тебе по поводу одной харпи. Зовут Ка Зу. Слышала, может? Или покажи того, кто ими занимается. Дело есть.
— Ими много кто занимается, — протянуло коварное существо, поворачиваясь всем телом к солнцерожденной девчонке, которая сидела на краю стола, как у себя дома. — И я в том числе.
— О! Тогда ты можешь сказать, что с ней стряслось? Нам передали, что ее посадили под замок и отстранили.
— От работы, — согласно продолжила за Сальвет Секретарь. Голубые глаза утратили мягкость, обледенев до самых глубин. — Нарушение правил Боевой академии, воровство и работа с нарушениями условий договора.
— А если простыми словами? Чем ей это все грозит? Опять штраф неподъемный, как у Зу Жи в тот раз?
— Штраф? — хмыкнула Шехона пренебрежительно. — Нет, прелесть моя, штраф за такие нарушения слишком мягкое наказание, будь он хоть трижды неподъемным.
— Что грозит Ка Зу? — встрял в разговор мрачный Зефир. Он имел дело с академией куда дольше, чем Сальвет. Прозвучавшие слова заставляли серьезно напрячься.
— Все это грозит Ка Зу аннулированием договора найма.
— И только? — удивилась Сальвет. — Со мной…
— По договору между Боевой академией и харпи, первые обеспечивают само существование вторых, — мрачно оборвала ее Шехона. — И в случае, когда договор нарушен, возможно его расторжение. Чтобы вы понимали: для харпи это означает смерть.
— Вы убиваете⁈
— Вышвыриваем за пределы города, — вновь перебила Шехона солнцерожденную. — Обычно в первые сутки их съедают кошмары. Академии не известны случаи, когда хотя бы одна харпи пережила ночь за пределами города.
Сальвет спрыгнула со стола. Золотистые глаза сощурились, остановившись на Секретаре академии по ту сторону стола.
— Где Ка Зу? Вы ее уже вышвырнули?
— Она у Теомуна, — осадила солнцерожденную Шехона. Внутри что-то даже дрогнуло при виде этого опасного взгляда. Давненько не встречала ничего подобного. На кошмаров девчонка смотрела совсем по-другому.
— Отведешь к нему?
— Тебе жить надоело? — в тон ей спросила Шехона.
— Скажешь, когда Ка Зу захотят вышвырнуть? — предложил свой вариант Зефир и был удостоен снисходительного взгляда.
