Нет, я не лицемер, отрицающий значение еды. Сделав отступление, замечу, что неутоленный голод был не единственной причиной моей досады. Пребывание в "Агиле", кроме обильного ужина, давало еще и отличную - почти незаменимую возможность поговорить, узнать друг друга поближе, - так что предложение провести ночь вместе прозвучало бы естественно. Без ресторана - какой курс избрать, чтобы привести корабль к месту назначения? Наверно, я предложил самое разумное:
- Тогда выпьем немного виски и потанцуем?
Не считайте, что я сгорал от желания отвести Перлу в одно из сверхдорогих кабаре. Однако настоящего мужчину узнают именно по тому, сколько он готов потратить ради женщины в такие моменты. Кроме того, здесь были свои преимущества: безошибочное действие алкоголя, темноты и танцев, плюс возможность перехватить, опять же под покровом темноты, что-нибудь вроде оливок, сыра или арахиса. Итак, проект обладал немалыми достоинствами, не требующими лишних объяснений. Представьте же мое удивление от слов Перлы:
- Пригласить меня в boоte! Что за первобытный способ обольщения! Настоящий ребенок, чистая душа! Я в восхищении, но запереться в четырех стенах - вас от этого не коробит? Какой ужас!
Вы, конечно, понимаете, что я всерьез рассердился. Про себя я сыпал проклятиями, но к моим губам как бы приросла широкая улыбка. Речь шла уже не о самолюбии, а о том, как спасти ночь. Эта женщина своими презрительными восклицаниями расправлялась с любым из моих планов в зародыше. Одетый легко, я начинал дрожать. Значит, оставались улицы города. Прогулка пешком - в такой час! - или поездка в такси, куда глаза глядят, с болтливым шофером? Этот выбор между двумя путями парализовал мой ум, особенно потому, что существовал третий - и последний: просто и бесцеремонно исключить все промежуточные стадии. Признаться, у меня недостаточно смелости для откровенных предложений. И не подавленное до конца сомнение относительно рода ее занятий... Сомнение, переросшее в уверенность: я стою в полушаге от роковой ошибки. Я чувствовал, что слово "отель" превратит меня в чужака, в нежелательного спутника. Если бы еще я обронил громкое название, из тех, что тешат наше тщеславие, - "Риц", "Пласа", "Карлтон", "Кларидж", - но убогий приют, чье имя совестно произносить вслух... В предвидении этого я оцепенел: в уме нарисовалась гнусная дыра, набитая мимолетными парами, объятия на рваных простынях, угрюмый привратник у входа, собирающий деньги... Как можно заставить женщину пройти через это? Любовь все поймет и простит? Да, но на это нужно время. Времени у меня как раз не было.
- Отлично, - бросил я. - Мы не пойдем в ресторан. Мы не пойдем в boоte. Будем голодать. Все, что хотите, только не оставаться на улице.
Перед тем как составить в уме следующую фразу - и чтобы перевести дух, - я остановился: нужно было объяснить, что время, отведенное нашей - как сказать: связи, дружбе? - было страшно коротким: два, три дня, не больше. Неожиданно возникшая - кто знает этих женщин! - боязнь совершить тактическую оплошность и услышать в ответ: "Тогда давайте расстанемся!" - удержала готовые вырваться слова. Я не пожалел о своем промедлении. Перла заметила:
- Наконец-то я слышу от вас что-то стоящее. Ободренный, но растерянный, я задал вопрос:
- Куда же мы отправимся?
- Все равно. Куда-нибудь.
- Куда-нибудь?
- Именно так.
