Но мы снова отвлеклись. После освобождения Крыма Красной Армией Коктебель не сразу стал настоящей здравницей. В 1928 году в брошюре «Крым» (издательство «Московский рабочий») ему посвящено лишь несколько строк. Правда, лестных:
В 1935 году в Коктебеле было уже пять домов отдыха, не считая Дома творчества Литфонда, еще через три года их стало семь. Кстати, именно в это время Коктебель получил свое новое имя — Планерское[8] и стал считаться уже не деревней, а поселком. Правда, второе название не вытеснило первого, и до сих пор они продолжают существовать на паритетных началах. Одно — официальное, другое — поэтическое. А почему возникло второе название и в коей мере оно оправдано, вы узнаете из следующей главы...
В довоенные годы Планерское стало излюбленным местом отдыха многих советских писателей. Сюда приезжали А. Гайдар, М. Зощенко, Л. Квитко, Б. Житков. К. Паустовский посвятил Коктебелю самые лирические страницы повести «Черное море». В 1940 году тут впервые побывал бывший узник тюрем довоенной Польши, выдающийся украинский писатель-трибун Ярослав Галан. Он отдыхал здесь вместе с польскими писателями Ежи Путраментом и Францишком Парецким (убит немецкой бомбой во Львове). Галану полюбился Коктебель. Он приезжал сюда и в 1941 и в 1948 году...
Во время Отечественной войны, когда Крым был оккупирован фашистами, в коктебельских горах гремели выстрелы. Многие жители поселка ушли в партизанские отряды. Мемориальный комплекс на Холме Славы в Планерском хранит память об односельчанах, отдавших жизнь за освобождение родины.
В штормовую ночь 29 декабря 1941 года в Коктебельской бухте был высажен наш морской десант. Это был так называемый отвлекающий десант, призванный оттянуть силы врага от основного — Феодосийского, который, в свою очередь, тоже был частью знаменитой Керченско-Феодосийской десантной операции.
Долгое время Коктебельский десант считался полностью погибшим в неравном бою. «О судьбе Коктебельского десанта, к сожалению, ничего неизвестно», — писал несколько лет назад Константин Симонов (кстати, он сам едва не стал участником этого десанта). «Товарищи, родимые, скажите имена!..» — взывали поэты к безымянным героям.
Сегодня мы уже можем достоверно назвать фамилии двадцати моряков, высадившихся под вражеским огнем на берег Коктебельской бухты. Несколько десантников чудом остались живы. Мы публикуем портреты двоих — Григория Грубого и Михаила Липая. Григорий Дмитриевич Грубый из села Пересадовки Николаевской области и Михаил Ефимович Липай из Новософиевки на Херсонщине в течение нескольких лет переписывались с коктебельцами[9]. Разыскать их помогли ребята из краеведческого кружка Планерской восьмилетней школы и их учитель, создатель этого кружка, Василий Иванович Архипченко.
Ко дню 30-летия Победы в Планерском был открыт памятник участникам героического десанта (автор проекта — молодой феодосийский скульптор Б. Лец). Его установили перед новым корпусом пансионата «Голубой залив», недалеко от того места, где в канун 1942 года были похоронены погибшие краснофлотцы...
13 апреля 1944 года Коктебель был освобожден от фашистов частями Отдельной Приморской армии. Одним из первых ворвался в поселок экипаж тапка Л.С. Савельева, который вскоре был удостоен звания Героя Советского Союза за освобождение Судака и Алушты.
Позади остались ужасы гитлеровской оккупации, гибель десантников, расстрелы партизан, зверская расправа с рабочими трассовых карьеров. 13 апреля 1944 года Мария Степановна Волошина записала в своем дневнике:
