Я попросил отдать мне завещанное Дейонаррой. Законник ненадолго удалился.
— Все точно по спискам...— Яннис держал в руках два свитка и кольцо. — Я и не знал, что она оставила завещание...— Как завороженный, он глядел на предметы. — Держи. Могу ли... могу ли я прочесть их, сир? Я не мог отказать ему в этом. На одном из свитков было начертано целительное заклинание, второй же был написан его дочерью.
— Конечно. Пожалуйста.
Яннис развернул свиток и углубился в чтение. Последовало долгое молчание, затем он вновь поднял взгляд на меня.
— Ты... много значил для моей дочери. Он была готова жизнь за тебя отдать.
— Боюсь, в этом все и дело.
Яннис передал мне свиток.
— Благодарю тебя, сир. Я ценю твою доброту.
— Это меньшее, что я могу сделать.
Я хотел было уйти, но сознавал, что не был полностью откровенен с Яннисом. Я знал кое- что о его дочери, и не мог покинуть законника, не сказав ему об этом. Даже если слова мои усилят его агонию.
— Я видел, что женщина по имени Дейонарра похоронена в зале памяти Мавзолея. Он стала призраком и утверждает, что знала меня раньше.
— Что?! — поразился Яннис. — Что ты сказал?!
— Дух ее пребывает ныне в зале памяти. Я пообщался с ней немного и, кажется, она в печали.
— Ты... говорил с ней?! — с каждой секундой Яннис казался все более растерянным. — Что печалит ее?
— Я. Она сказала, что любила меня и что я тоже ее любил... и оставил ее.
— Понятно — Лицо Янниса стало каменным. — С тобой она покинула Сигил. Ты забрал ее с собой в путешествие, которое ее и убило.
Я ничего не мог ответить на обвинение Янниса, потому что так и было. Я забрал ее с собой в странствие, манипулируя ею, дабы воспользоваться ее даром. Тот факт, что сейчас я не помнил о случившемся и чувствовал искреннее раскаяние, не мог изменить произошедшее. Не проронив больше ни слова, я покинул особняк законника.
Оказавшись на улице, я первым делом прочел свиток, оставленный Дейонаррой.
Любовь моя, если ты читаешь это, то трагедия, которую я видела, произошла. Я умерла, а ты остался жив, дабы ощущать потерю.
Знай, Любовь моя... Я знаю, почему ты вынужден был скрывать от меня свои чувства. Ты хотел оградить меня от тяжкой ноши на своих плечах. Дистанция, на которой ты держал меня, была средством моей защиты, и те краткие моменты, когда мы оставались одни и ты показывал мне свои истинные чувства, были по настоящему ценны для меня. Ни о чем не сожалей, не мучайся чувством вины, ибо я отправилась с тобой в путь по собственной воле, и неважно, как смерть нашла меня, я знаю, ты сделал все, что в твоих силах, чтобы спасти меня.
Наши жизни переплетены, Любовь моя, и смерть не станет для нас преградой.
Я видела отрывочные фрагменты, из которых можно сделать вывод, что мы будем разлучены какое- то время, но затем вновь воссоединимся. Так что не считай смерть мою прощанием, лишь промежутком времени, по истечении которого мы снова встретимся. Носи с собой мое кольцо, и эти остальные частички меня, думай обо мне. Храни меня в разуме и сердце, и это станет светочем, что вновь сведет нас вместе.
Вечно твоя, Дейонарра.
С трудом — в глазах стояли слезы — я оглядел кольцо, которое она оставила мне. Неожиданно вернувшееся воспоминание помогло мне опознать его.
Костяное кольцо слабо светилось и, хоть и было оно холодным на ощупь, холод этот казался на удивление успокаивающим. Среди множества тайн Общества Ощущений, припомнил я, была возможность придания определенной формы камню из Элизиума, камня души. Пусть и не столь могущественный, как камни ощущений, камень души нес на себе отпечаток чувств создавшего его. Подобные кольца частенько использовались на церемониях бракосочетания Чувствующих, каждое из колец наделялось чувствами супруга.
Я надел кольцо на палец, поклявшись отыскать способ помочь Дейонарре. Костяной ободок пришелся мне как раз впору.
Я вернулся в Нижний Район и направился к Великой Литейной, чтобы проверить свою квитанцию.
Я отдал ее клерку, а он протянул мне металлическую рамку — прекрасный пример филигранной работы. Она казалась почти прозрачной, от нее отходили острия. Должно быть, этот предмет достаточно важен, если я оставил его для самого себя.
Затем меня осенило. Должно быть, я не единственная инкарнация, догадавшаяся о чрезвычайной важности ночной ведьмы Равел. Вещь сдала в Литейную иная инкарнация, практичная, и, какими бы не были ее человеческие качества, в уме ей не откажешь. Он вполне мог выносить план, воплощение которого заняло бы десятилетия. Клерк в Литейной заметил, что квитанция выглядит так, словно ей как минимум сотня лет, что доказывало — вещь существовала уже порядка 50 лет, когда практичная инкарнация завещала ее держателю квитанции.
И если это — единственный способ достичь Равел, то рамка — это портал. Я уже знал о ключе, его открывающем, — частица Равел. Я даже знал где ее отыскать. Я спрятал рамку в заплечный мешок. Клерк из Литейной во все глаза смотрел на портал, пытаясь понять, что же это такое, но узнать это ему не суждено. Я улыбнулся этой мысли; так ему будет спокойнее.
