Покинув гостиницу, мы продолжили исследования Района Клерков, останавливаясь и заговаривая с его обитателями. Проходя мимо бара под открытым воздухом, я заметил женщину, которую узнал с первого взгляда, благо у меня было ее устное описание. Высокая, хрупкая женщина время от времени отрывалась от чаши с вином, дабы внимательно оглядеть посетителей бара и прохожих. Точеные черты ее лица были экзотичны, а глаза ее — ярко- золотые — отражали свет и искрились. Я махнул рукой, привлекая ее внимание. Она несколько мгновений созерцала меня, прежде чем ответить. Говорила она медленно и осторожно, не глядя мне в глаза.
— Я, Эльвин, приветствую тебя тоже.
Да, я определенно знаком с ее подругой.
— Эльвин? Твоя подруга, Немелль, ищет тебя.
Она собиралась было улыбнуться, но прикрыла рот ладонью и посмотрела в свою чашу.
— Я, Эльвин, очень рада слышать о Немелль. Могу ли я, Эльвин, попросить тебя рассказать ей об этом месте?
Я с готовностью согласился. Она бросила на меня быстрый взгляд, и на кратчайшую секунду перед тем, как она вновь опустила глаза на свой напиток, я испытал теплое, приятное ощущение: счастье.
— Я, Эльвин, благодарю тебя.
— Всегда пожалуйста. А могу я спросить тебя о ней? — Дождавшись кивка женщины, я произнес: — То, как она говорит, и то, что делают ее слова... как такое возможно?
— Я, Эльвин, могу лишь сказать, что исходим мы из других земель, из иного мира. Мы не похожи на здешних обитателей, чьи слова, мысли и чувства тоже ни на что не воздействуют прямо. Я, Эльвин, с превеликой осторожностью стараюсь не оказывать большого воздействия на окружающих меня. Немелль же недавно здесь и не может сдерживать себя. Этому она должна научиться, если хочет остаться здесь дольше.
— Но почему?
— Тому много причин. Я, Эльвин, считаю, что неправильно насаждать бытие тем, кто не обладает способностью насаждать бытие самой мне, Эльвин.
— Существует ли что- то, что ты не можешь содеять, лишь заговорив об этом?
Она нахмурилась, и меня окатило неприятное чувство.
— Пожалуйста... Я, Эльвин, не хочу об этом говорить.
— Еще один вопрс...— начал я. Она снова пристально на меня посмотрела, мое лицо отразилось в горящих золотых дисках ее глаз.
— Он больше не будет говорить об этом с Эльвин и больше не сможет заставить ее говорить таким образом с ним.
Я обнаружил, что не могу задать вопрос... слова мои застревали в горле, когда я пытался сделать это.
Ее способности управлять реальностью, прочувствованные мною сполна, были впечатляющи. Я чуточку искажал реальность, что была Сигилом, сам, но никогда не делал этого так, как умела Эльвин. Интересно, сумею ли я когда- либо освоить эту способность, ведь я вспомнил немало их с тех пор, как покинул Мавзолей.
Я двинулся дальше, и вскоре столкнулся со старухой, которая внимательно меня оглядела своими острыми серыми глазами... сначала лицо, затем руки и татуировки.
— Привет, покрытый шрамами. Пришел поболтать с Элобранд, а? Хочешь, чтобы я предсказала твою судьбу за пять медняков?
Улыбнувшись, я передал ей деньги и попросил предсказать судьбу. Элобранд немедленно спрятала монетки в мешочек на поясе и коснулась моих рук. Она изучила узоры на ладонях, и глубокие морщины прорезали ее чело. После долгой паузы она заговорила.
— Есть такие люди, над которыми не властна судьба. Они идут по жизни так, как считают нужным, творя собственные судьбы. У тебя нет судьбы, которую можно было бы предсказать... совсем нет. Мне нечего сказать тебе... забирай свои деньги. — Она вернула мне пять медняков.
Я хотел было отправиться дальше, но она остановила меня.
— Погоди, покрытый шрамами...— Элобранд дотронулась до моей руки. — Моя матушка давным-давно отдала мне кое- что... свиток с восковой печатью. Человек, чей лик был сокрыт капюшоном, передал ей его на хранение и сказал, что человек, подобный тебе однажды придет и заберет его. Держи... забери его прямо сейчас!
— Но что это?
Нахмурившись, Элобранд покачала головой.
— Я не знаю. Она поклялась никогда не заглядывать в него, и я обещала ей не взламывать печать. Тот человек хорошо заплатил ей за сохранение свитка, но предупредил о страшных последствиях, коль ей вздумается заглянуть в него.
Отойдя на почтительное расстояние, я осмотрел свиток. Чувствовал я себя при этом не очень хорошо, будто чтение свитка свершит нечто плохое. Однако любопытство победило и, сломав печать, я развернул пергамент.
На свитке было лишь несколько строк, написанных дрожащей рукою, и странная руна. Итак, на нем значилось следующее:
Может, это не убьет тебя, но точно замедлит... Прекратите преследовать меня, вы, вороватые ублюдки, это мое тело. Мое! Мое! А теперь... умри!
Руна внезапно запульсировала и весь свиток принялся обращаться в зловонную черную жижу. Она впиталась в кожу моих рук в считанные секунды, и магическая субстанция принялась обращать мою кровь в черную жидкость. Я взвыл в агонии... и боль тут же отступила. Я вернулся к Элобранд, спросив, каким образом она стала хранительницей свитка.
