– Целых двадцать семь, – гордо сообщила Раневская.
– Но это же тесно! – запричитала Изабелла. – Это же нищета!
– Какая нищета!? – разозлилась Раневская, – У нас так не считается. Этот дом – элитный. В нём живут самые известные люди: режиссёры, писатели. Здесь живет сама Уланова!
Фамилия Уланова подействовала: вздохнув, Изабелла стала распаковывать свои чемоданы в предоставленной ей клетушке. Но она так и не смогла понять, почему этот дом называется элитным: внизу кинотеатр и хлебный магазин, ранним утром грузчики выгружали товар, шумели, устраивали жильцам «побудку». А вечерами, в десять, а то и в двенадцать оканчивались сеансы и толпы зрителей вываливались из кинозала, громко обсуждая просмотренный фильм.
–Я живу над «хлебом и зрелищами», – пыталась отшучиваться Фаина Георгиевна, но на сестру это ничуть не подействовало.
– За что тебя приговорили жить в такой камере? Ты, наверное, в чём-то провинилась.
В первый же день, несмотря на летнюю жару, Изабелла натянула фильдеперсовые чулки, надела шёлковое пальто, перчатки, шляпку, побрызгала себя «Шанелью», и сообщила сестре:
– Фаиночка, – я иду в мясную лавку, куплю бон-филе и приготовлю ужин.
– Не надо! – в ужасе воскликнула Раневская. В Стране Советов царили процветающий дефицит всего и вся и вечные очереди. Она понимала, как это подействует на неподготовленную парижанку. – Не надо, я сама куплю.
– Фаиночка, бон-филе надо уметь выбирать, а я это умею, – с гордостью заявила Изабелла и направилась к входной двери. Раневская, как панфиловец на танк, бросилась наперерез.
– Я пойду с тобой!
– Фунт мяса выбирать вдвоём – это нонсенс! – заявила сестра и вышла из квартиры.
– Но ты же не знаешь, где наши магазины! – Раневская сделала последнюю попытку уберечь сестру от шока советской действительности.
– Ты думаешь, я не смогу найти мясную лавку? – со снисходительной улыбкой упрекнула её сестра и поспешно скрылась в лифте.
Раневская рухнула в кресло, представив себе последствия встречи сестры-иностранки с недоразвитым советским социализмом. Но говорят же, что Бог помогает юродивым и блаженным: буквально через квартал Изабелла Георгиевна наткнулась на маленький магазинчик, вывеска над которым обещала «Мясные изделия». Она заглянула во внутрь: у прилавка толпилась и гудела очередь, нотный мясник бросал на весы отрубленные им хрящи и жилы, именуя их мясом, а в кассовом окошке толстая кассирша с башней крашенных волос на голове, как собака из будки, периодически облаивала покупателей.
Бочком, бочком Изабелла пробралась к прилавку и обратилась к продавцу:
