Очнулся я с ощущением странной легкости во всем теле. Я лежал лицом вниз, уткнувшись носом в мягкую материю, которой были обшиты все стены корабля. В голове что-то звенело, тонко, по-комариному. Двигаться не хотелось. Потом пришла мысль: "Почему я лежу на стене? Наверное, "Ласточка" упала на бок".
Я приподнял голову, чтобы осмотреться, и сразу же необычное явление привлекло мое внимание: в воздухе неторопливо, нацелившись мне прямо в лицо своим острым жалом, плыла отвертка. Самая обыкновенная отвертка с длинным тонким стержнем. Никогда в жизни мне не приходилось сталкиваться с летающими отвертками, так что я даже растерялся немного, а она неуклонно приближалась ко мне, намереваясь "клюнуть" в нос. Я резко выкинул руку вперед, пытаясь поймать ее...
В тот же момент все вокруг завертелось колесом, Кресло вдруг оказалось у меня над головой, потом - далеко внизу, сбоку, снова над головой. Я вращался в воздухе и теперь уже не мог сказать, где верх и где низ: тяжести не было.
Да, сила тяжести исчезла. В воздухе плавали вещи, которым в обычных условиях полагалось бы спокойно лежать на своих местах: листы бумаги и карандаши, монтажные провода и шурупы, мой шарф следовал за электропаяльником.
Из обшивки в разных местах торчали ременные петли. Я протянул руки в надежде уцепиться за какую-нибудь из них, но все они были за пределами досягаемости. Некоторое время я продолжал вращаться в-а месте.
"Так можно крутиться до бесконечности", - подумал я.
Мне даже стало страшно. Вдруг я вспомнил инструктаж, как вести себя в условиях невесомости. Мы изучали его на прошлой неделе. А профессор (дословно) сказал так:
- Чтобы сдвинуться с места, надо что-нибудь бросить в противоположную сторону. Это основывается на третьем законе Ньютона - действие равно противодействию.
Сунул руку в карман - ничего, заслуживающего внимания. Хотя стоп зажигалка! Достал ее и швырнул за спину, но, по неопытности, не так как нужно, потому что поступательного движения своему телу я не сообщил, и, если до этого я вращался только вокруг вертикальной оси своего тела, то теперь стал еще кувыркаться через голову. К тому же проклятая зажигалка летала в разных направлениях, отталкиваясь от стен, и уже раза два пролетала мимо меня. Наконец, сам не знаю как, совершив в воздухе несколько умопомрачительных переворотов, я уцепился-таки за петлю.
Несколько минут провисел у стены неподвижно, собираясь с мыслями. Затем снова обратил внимание, что кресло у меня над головой. Не долго думая, повернул свое тело так, чтобы ноги были направлены к полу, и все стало на свои места.
Перебирая руками петли, я почти опустился на пол. Мешанина в голове стала чуть-чуть проясняться.
Так как я не был уверен, что смогу вернуться к стене, если оторвусь от нее в погоне за зажигалкой, то некоторое время еще обдумывал способ поимки ее, как вдруг возникла совсем иная мысль:
"Дети! В корабле, кроме меня, были дети! Что с ними?"
По петлям добрался до двери. Хотел резко ее толкнуть, но побоялся, что оторвусь от стены и не смогу выйти. Тогда я легонько надавил на нее плечом и прополз в образовавшуюся щель.
Коридор обшит не был, вместо петель в стенах металлические скобы. И здесь я услышал тишину. И в библиотеке была тишина, но там я не обращал на нее внимания.
На Земле никогда не бывает такой тишины. Всегда раздаются какие-то звуки. Здесь же была полная тишина. Так и хочется написать ее с большой буквы: "Тишина".
"Неужели дети погибли? Почему их не слышно? Или они лежат без сознания?" - эти мысли не давали, мне покоя все время, пока я медленно продвигался вдоль коридора: я еще боялся резких движений.
Первое, что я услышал, открывая дверь кают-компании (по-видимому, мягкая обшивка до сих пор не пропускала звуков), - взрывы хохота. Смеялись все - и маленький Джек, и Сабина, и Мария. Так же, как и я несколько минут назад, прямо посреди кают-компании в воздухе висел Мартин, стараясь достать до ближайшей петли. Несмотря на свое очень неприятное положение, он тоже хохотал во все горло.
Остальные были прикреплены ремнями, Мартин же отцепился и теперь ничего не мог сделать.
Особенно заразительно смеялся Джек - заливисто и звонко. Он весь скорчился от смеха, глаза полузакрыты, маленькие кулачки размазывают слезы по лицу. Глядя на него, невозможно было не рассмеяться, и я с удовольствием присоединил свой бас к их звонким голосам. Смеялся и радовался, что они не плачут, и мне не надо объяснять им все и возиться с ними, чего я, кстати сказать, делать не умею.
Зацепившись ногою за петлю, я дотянулся рукой до Мартина и оттолкнул его в сторону ближайшего кресла:
- Держись за него!
