Но что самое худшее, они были ошарашены и дезориентированы. Кто и как смог нанести им столь точный и мощный удар, если «Просветлённое Паломничество» сейчас должно было догорать, пронзённое тремя копьями?
Только когда бортовые ИИ обменялись свежими данными, полученными уже за барьером (вообще-то такое общение запрещалось, но сейчас было не до соблюдения протоколов), картинка более или менее прояснилась.
— Ума не приложу, с чего они взяли, что я тут один? — хмыкнул Ричард.
«Усмирять сепаратистов» Гидра отправилась не в гордом одиночестве. Она прихватила с собой пару тяжёлых корветов типа SDV. Каждый из этих почти километровых кораблей обладал собственным плазменным копьём, неплохими бортовыми батареями и мощными двигателями. За сочетание скорости и маневренности лёгкого корабля с огневой мощью тяжёлого они платили никакой защитой — у них даже щитов не было. Но для текущей операции это не имело особого значения.
Именно они, встав почти борт о борт, подбили оба RCS синхронными залпами, создав впечатление, что ведёт огонь один корабль — и благополучно смылись с выбранной позиции прежде, чем «Огненный Дождь» нанёс туда ответный удар.
Тяжеловесный корабль Пророчицы в это время был занят совсем другим. Выпустив дюжину плазменных торпед, он максимально замедлил их и аккуратно расставил перед самой завесой — точно в тех местах, где корабли-каратели должны были её пересечь.
Пока враги приближались, он успел перезарядить плазменные линии, сменить режим огня, и как только «Огненный Дождь» остался без щитов — обрушил на него град плазменных снарядов. Не очень мощных, но с частотой пулемёта.
«Огненный Дождь» впервые оправдывал своё имя с противоположной стороны. Не он нёс огонь и серу с неба еретикам — напротив, по его обшивке дождём барабанили вражеские снаряды. CAS содрогался от многочисленных взрывов, горел — но пока жил.
Именно это и пугало больше всего. Зачем враг применяет такое неподходящее к случаю оружие? Плазменные снаряды отлично сносят щиты, но против достаточно крепкой брони они малоэффективны. Со временем их, конечно, заклюют — но на это уйдёт слишком много времени, что непозволительно в бою.
Враг мог бы прикончить их одним ударом плазменного копья, но почему-то предпочитал играться.
Причина стала ясна, когда начали поступать рапорты с эсминцев. Их брали на абордаж, один за другим! Еретики хотели сохранить корабли относительно неповреждёнными, чтобы заразить их своей скверной!
Контратаковать они не могли — большинство наружных орудий вышло из строя от первых залпов, а те, что ещё работают — не навести нормально, сенсоры забиты помехами из-за постоянных взрывов на обшивке. Но у штурмового носителя ещё работали двигатели — и он хотя бы мог вырваться из этой ловушки!
Конечно, джиралханай не убегают. Никогда. Но тактическое отступление для них допустимо. Выйти из боя, зализать раны, чтобы потом свернуть врагу шею…
— Полный ход! — скомандовал капитан. — Уходим отсюда!
Они вырвались. Потеряв всю группу сопровождения, со значительными повреждениями, не нанеся никакого вреда врагу — но всё-таки вырвались. Пилоты спешно вытаскивали носитель на низкую орбиту — антигравитационные генераторы грозили накрыться в ближайший час.
Им не мешали — хотя легко могли сбить парой ударов энергетического проектора. Но у Пророчицы были другие планы. На колоссальном плазменном экране, каковым являлась маскировочная завеса, появилась насмешливая мордочка унггоя высотой в несколько километров и надпись:
«А в тюрьме у последователей Пророчицы сейчас ужин… Макароны дают…»
Капитан в ярости взревел. Это было явное издевательство конкретно над ним. Даже не провокация на бунт — нижние чины просто не могли знать о показаниях кормовых сенсоров.
Теперь у него было три варианта, и все одинаково неприятные. Уйти в пространство скольжения, признав своё поражение. Позор для любого истинно верующего и любого воина джиралханай. Атаковать прямо сейчас, повреждённым кораблём — что несомненно приведёт к его гибели или захвату. Или висеть на орбите, пока хурагок не закончат ремонт. За это время Пророчица наверняка придумает, как взять его.
Его загнали в худшую из ловушек — ловушку позора и беспомощности!
— Рассчитать курс возвращения на ближайшую базу, — с трудом выдавил капитан.
После чего отключил силовой щит своей брони, снял шлем и взявшись двумя руками за свою голову — сорвал её с плеч долой. Джиралханай, в отличие от слабаков-сангхейли, не пользовались оружием в двух важнейших событиях своей жизни — ритуальном поединке и ритуальном самоубийстве.
Увы, даже этот отважный поступок лишь отсрочил неизбежное. Не все офицеры «Огненного Дождя» были такими фанатиками, как капитан. А на борту уже находился Ричард.
