Затем к Юпитеру прыгнул небольшой разведывательный корабль Ковенанта, неся на борту Дж-Онна и несколько отрядов Спартанцев. Конечно, незваного гостя попытались перехватить, но он тоже обладал системой невидимости, не намного хуже (а в некоторых аспектах и лучше), чем у моргоров. Всего за пятнадцать минут пряток в облаках ему удалось оторваться от преследователей и убедить их, что он был просто случайной аномалией на приборах.
Зелёному марсианину понравилось в атмосфере Юпитера. Здесь было не так жарко, как на землеподобных планетах, и полно годного для дыхания водорода. Наслаждаясь свежим ветром, он быстро долетел до Гора-2 своим ходом и просочился, невидимый, в столицу империи.
Костепилка защитила свои творения от лотарских иллюзий — а вот от телепатии защитить не смогла. Во всяком случае, от телепатии уровня Преследователя. Дж-Онну не понадобилось и полминуты, чтобы «вскрыть» мозг самозванца и начать читать его память.
Как и предполагал Шторм, Сарм снабдил своих агентов кодами управления основными машинами сфероулья. Нет, он не собирался поднимать Гор-2 из атмосферы и использовать как гигантский боевой корабль. Сфероульи — штука слишком ценная, и вдобавок дико хрупкая для своих размеров. Знание кодов имело другое назначение — повысить авторитет агентов, позволив изобразить перед местными божество или мессию. Впрочем, это антропоморфизм. У моргоров нет религии, если не считать ею войну. Но у них есть понятие эффективного командира. Способность привести в движение древние механизмы делала любого моргора в глазах сородичей очень, очень эффективным. Настолько близким к понятию святого, насколько они вообще могли допустить. После прохождения подвалов контрразведки, само собой — на предмет выяснения «откуда ты это знаешь».
Эти коды были достаточно сложны и основывались на языке феромонов. Человек или моргор не смогли бы их ни выучить, ни воспроизвести. Но творения Костепилки были усовершенствованы и в этом плане — а Дж-Онн мог воспроизводить в своём теле любые нейроструктуры. Чтобы отдать приказы, следовало проникнуть в Центральную Командную Камеру (ЦКК) — громадный подземный дворец, битком набитый электроникой и связанный со всеми остальными частями сфероулья — но для зелёного марсианина, способного проходить сквозь стены, и это не было проблемой.
Запустив системное сканирование, Преследователь убедился, что все системы гигантского корабля работают исправно. Ну, не совсем все… процентов девяносто пять. Для конструкций, которым два миллиона лет — это невероятный результат. На Горе-1, например, тот же показатель не превышал шестидесяти процентов. Отчасти потому, что Гор-2 был значительно моложе, отчасти потому, что механизмы, используемые для постройки сфероулья, автоматически заменяли повреждённые части. Моргоры по традиции давали подтверждение на ремонтные работы, но не могли никак повлиять на их ход.
Сфероулей состоял из двух корпусов, внешнего и внутреннего, каждый около пятидесяти километров в толщину, с зазором между ними около ста километров. В этом зазоре размещались различные технические механизмы, собственно и делавшие его звездолётом, а не просто стальной скорлупой — двигатели, генераторы силовых полей, системы управления, наблюдения, вооружения и многое другое. Внутренний же объём отводился под трюмы и мог быть легко перепланирован по желанию экипажа — от одной сплошной полой сферы до миллионов мелких ячеистых отсеков.
Сейчас он был разделён на отдельные шаровые сегменты, от ста до трёхсот километров в высоту и до семи тысяч километров в диаметре. Ось каждого сегмента была направлена вертикально вниз, к ядру Юпитера, так что разделяющие их диски-перегородки воспринимались жителями как «земля», а поверхность следующего диска над головой — как «небо». Примерно треть дисков была терраформирована.
С учётом этого корабли моргоров не могли просто взлететь и выйти в космос, как на нормальных планетах. Обшивка мешала. Проход из внутреннего пространства во внешнее осуществлялся через шлюзы — тоннели в обшивках и в зазоре между ними, защищённые гравитационными экранами. В течение первых ста километров сила тяжести в 5 g направлена к внутреннему выходу, в течение следующих ста — такая же, но уже ко внешнему. Этого достаточно, чтобы остановить большинство молекул воздуха изнутри и водородной смеси снаружи. Немногочисленные молекулы, которые всё же проникают и смешиваются — сгорают на плазменных экранах, образуя безобидные водяные пары, а не опасный гремучий газ.
Всего в корпусе Гора-2 под сотню шлюзов, но открыты и эксплуатируются только пять из них, остальные запечатаны, чтобы не жечь энергию зря. Четыре доступны для моргоров, пятый чисто технический — через него ходит лишь обслуживающая автоматика.
