- И направляют их на суховскую зону. Я прав?
- А откуда вы знаете?
- Так я ж местный!
- Какой местный? Тут везде "белоказаки", а колония лет десять, всего как существует.
- "Белоказаки" говорите. Ну, я вам счас, хе-хе, "красного" приведу - легенду Советской Армии, - И Борн помахал рукой в сторону машины.
- А как к вам обращаться? - спросил сержант. Не понял Рублёв ироничности Борна. А лейтенант заметил, что ирония в глазах Борна прямо заплескалась.
- Ммм, сегодня меня называли: товарищ, господин, хозяин, пан, рыцарь и просто Борн. А вот и легенда.
Веня, раскрыв рот, смотрел на подходящего вместе с казачьим офицером, Маршала Советского Союза Будённого Семёна Михайловича, молодого и в гражданской одежде.
- Ребята - Будённый!..
На перрон высыпали остальные вэвэшники. Вояки обступили смущённого Будённого, и чуть ли не брали у него автограф. Рублёв, сноровисто, что-то вталкивал землякам и восхищался. Холодов, угрюмо смотрел на царского офицера. Казачий офицер пытался сохранить на лице значимость. Борн, вытащив какую-то коробочку водил ей по толпе. Лейтенант, улыбался, тормошил свои мысли на предмет нелогичности, чтобы сделать вывод: 'Я в царской армии служить не буду. А парни тут не пропадут. Хех, курорт Пицунда, понимаешь!'
- Ну, что, бойцы, сдаёмся? - проговорил Борн, коробочка смотрела прямо на Веню.
- Да. И мы требуем к себе, это... - Веня замолчал, ибо в мыслях был на воображаемом пляже. Лейтенант, сказав 'да', колебался. Долг офицера и пляж ещё боролись.
- Сдача почётная, и без ущемлений прав и свобод для бывших солдат ВВ. Я прав, атаман? - Борн довольно посмотрел на атамана.
- Так точно. Подтверждаю...
А дальше для Вени было всё, как в тумане. Состав отогнали в тупик, Борн слил в канистру 20-ть литров бензина марки А-90, забрал себе один ПП-68, он же "Узи"; с шестью магазинами в подсумках. 'А Борн - хомяк. Тащит всё что плохо лежит', - подумал Рублёв. И совсем не расстроился, когда узнал, что дядя взял себе ПП Рублёва. Подъехали телеги, на них по списку Вени, посадили притухших зэка, чтобы отвезти их в местную кутузку. На две телеги посадили вэвэшников и машинистов, в сопровождении машины Борна, в которой сидел и Веня, дембелей довезли до их нового дома.
Дом был на два хозяина, новый; когда подвезли раскладные кровати с матрасами и постельным бельём, стало совсем хорошо. Соседи принесли покушать, атаман заплатил, и ещё десять рублей дал Вене. Веня, молча, взял деньги, Рублёв поблагодарил. Борн повёз атамана к себе ужинать. Предложил и Вене, и Будённому, но они отказались.
- Ну, ты, заходи, если что. Пока, лейтенант.
- До свидания.
Веня вернулся в дом. Поужинали, разместились по кроватям, бывшие вояки пофантазировали, что их ждёт впереди. Потом все помылись в душе и завалились спать. Только Веня не ложился, бродил по двору, и около калитки нарвался на неприятный разговор с белогвардейским есаулом. Есаул по фамилии Ястребов, тыкал в лицо Вене пачкой денег, и пьяно бранился. Если бы не висящие на руках Ястребова местные красотки, не известно бы, чем этот разговор завершился. Красотки-жалмерки утянули есаула прочь от скандала, а Веня пошёл спать.
'Жаль, родителей больше не увижу'. На глаза набежали слёзы, их Веня мужественно отогнал.
- И где тут логика? - спрашивало почти заснувшего лейтенанта его мышление. Но Веня перевернулся на другой бок и заснул сном здорового молодого мужчины.
Я загнал джип во двор. Как обрадовался Николаич, что привёз атамана на ужин, обрадовано потёр руки, можно было расслабиться, и смотришь, знакомство поближе завести со здешней "вертикалью власти".
- Слушай, Борн, а он наш сосед. Я ему рукой махал. Это таки надо спрыснуть! - шепнул на ухо Борисов.
Кивнул согласием. Борисов успел переодеться в спортивный костюм Ардальона и выглядел богато. Он, сам, поставил под виноградником у флигеля пластиковый стол и три стула. Эльза принесла запечатанную бутылку коньяка "Martell XO" и закуску, из пакета "астраханской дивы".
- Прихватизировали, - закреплял понравившееся слово Николаевич.
Сели за "мужской" стол, атаман опять перекрестился, и стали кушать ароматный напиток. Себе позволил только грамм пятьдесят, а вот Борисов и атаман после двух рюмок, стали пить коньяк стаканами.
- Ты, Борн, не жадничай, такой момент, понимаешь.
Я не понял, какой момент, выпить или познакомится. Разговорились. Я поведал атаману, что тоже служил в Советской Армии.
- И как, удачно? - поинтересовался Шатров.
- Удачно, полтора года ваксил гуталином асфальт, чтоб блестяще-чёрным был. И осенью листья зелёной краской красил. Наш генерал, понимаешь, любил весну, понимаешь. - Гы-гы, от атамана.
- Борн, я смотрю, ты жалеешь, что служил?
- Как бы ни так. Два года в портянках, зато - век воспоминаний. Да, и интересно было.
