Пользоваться было некогда, нужно было рыть окопы, тренировать "бойчих", в общем, быть большим голосистым начальством. Шарп амазонок чуть "разбавил". Добавил парней - пятьдесят гранатомётчиков и тридцать пулемётчиков. До подхода корпуса неприятеля сделано было много, если, что продержались бы долго.
А амазонки нервничали. 480 человек против 30000. Разведка в лице Рауля отслеживала передвижение неприятеля и рассмотрела, как тот выглядел.
- Смотрите, сэр: в синем - пехота. В жёлтом - конница. В коричневых куртках - пушкари, а в красном - офицеры и тоже кавалерия. И похожи лицами.
- Да я бы так не сказал, - Шарп, в бинокль, разглядывал утренний лагерь врага. - Волосы, носы и глаза у них разные. Напоминаю, леди и господа, без команды не стрелять!..
Шарп решил ещё рано утром в КПП не отсиживаться и воевать в траншее первой линии.
- Ждём, сеньориты, - сказал для ближних девушек. - Самолёт уже летит к нам, - и придвинул поближе СВД.
- Господин майор, они уже лагерь свернули! - нервно доложила, слева, амазонка по имени Мария, - Мне стало страшно!
- Мария, делай как я, и ...не бойся...
Неприятельские полки стали разворачиваться для боя. До синей пехоты уже было метров семьсот.
И прилетел самолёт.
БУМ!
Бомбу, Вацлав, сбросил на авось, как потом сам же и сказал. Она упала между красной конницей и коричневыми пушкарями. Конные и пушкари с пушками исчезли. Конники в жёлтых куртках бросились наутёк.
Пехота, поднялась с земли, потопталась на месте, потом арестовала своих командиров и, побросав оружие, пошла, сдаваться в плен амазонкам.
Шарп ещё этому посодействовал. "Ссадил" троицу особенно воинственных офицеров из СВД. Стрелял и приговаривал: 'И тебя вылечат. И тебя. И тебя'.
Амазонки радостно хлопали после каждого удачного выстрела.
- Не стрелять, они сдаются! - последняя боевая команда. И так вот стал национальным героем.
На следующий день амазонки, разглядев "нежданных гостей" накормили их, помыли, и спать уложили. Многие возле себя. Шарп с ветеранами забавлялись, когда об этом узнали, а вот местные священники собачились с вооружёнными барышнями. Но отцы девушек взяли их "за хобот", и посыпались свадьбы. Бывшая пехота с радостью смирилась с таким вот разгромом.
В плен попало больше двадцати тысяч крепких синеглазых парней. Больше сотни молодых семей потом переехало в окрестности Новой Праги.
Макс с помощью спутников отследил удравших жёлтых конных и Шарпу через десять дней перезвонил:
- Сэр, они примерно в тысяче километрах от вас, сэр. Верните спутниковый обратно, сеньор колонель.
Васечкин расстрелял все патроны. Поехали назад, к таможне. Обогнули по широкой дуге места непонятного, но вонючего побоища орков и доехали до таможни.
- Что там, Борн? - Тарапунька был само любопытство.
- Полная победа. Казаки собирают пленных, ополченцы мародёрствуют. Слушай, майор Саша, ты меня тут не видел, понял. 'Поехал я в Ростов', - сказал, пожал Тарапуньке руку, дошёл до шатра, где ночевал; собрал вещи, послал воздушные поцелуи курдским лялькам, и фьють. В Ростове остановился в "Астории", принял ванну и завалился спать. А Ростов гудел всю ночь. Горожане праздновали победу. Утром, накупил подарков, и домой тихой сапой. Мой мобильник-то остался у Вацлава. Дороги были пустынные, я быстро доехал до Ясной. 'Интересно как потомки эту войну назовут. Война после завтрака, или война до обеда?'
А перед Ясной был туман. Я уж и забыл, к чему это может привезти. Поехал медленнее, туман рассеялся, а у меня челюсть упала. Правая сторона нашего залива, в километре от дороги, была занята городскими постройками южных городков, с пальмами и кипарисами, чинарами и самшитом, фундуком и айвой. Это я в бинокль рассмотрел. А на нашем перекрёстке стояло две открытых машинки - Citroen Mehari, с сидящими там шестью французскими жандармами. 'Это, что, они из Сен-Тропе?' - подумал. Выбрался из машины, надел кепи и пошёл к жандармам.
- Майор Борн, начальник Южной таможни Донского края. Честь имею.
- Аджюдан Жербер, месье майор. - Сержант-шеф Крюшо, - доложились жандармы. А мне смеяться вздумалось. 'Какой Крюшо, какой Жербер. Луи де Фюнес и Мишель Галабрю!' Пока я ржал, жандармы вели себя тихо. А потом показался разъезд из егерей Борисова и казаков пред пенсионного возраста. На форме егерей блестели новенькие Георгии, а в руках были берданки и даже пулемёт М60. Жандармы занервничали, я стал смеяться ещё громче. Крюшо-де Фюнес такие рожицы делал! На моё счастье во главе разъезда был один из помощников атамана.
- Здорово, станичники. Сотник, поговори с жандармами, они из 1968-го, кажется. Бывай. Сотник запарлякал. Я поехал дальше. И в станице прямо-таки вдруг, рассмотрел, что домики казаков совсем не похожи на курени. Больше всего они на греческие дома похожи были. Я даже поездил по станице, рассматривая эти мегароны с плоской крышей. Увидел ещё много лавровых кустов перед домами, виноградные кусты и хмель. 'Как нам глаза-то замылили!' И ...всё. Свежие мысли кончились.
Загнал машину во двор, взял свои вещи.
