— Роман Михалыч, час назад пришёл приказ от президента. Вас Зогин уволил. И звание майора, и должность советника отобрал. Таможенники опять зашумели.
— А за что уволили? — ошарашенно проговорил. "Вот это подлянка от Зогина!"
— За систематические прогулы. Это у, э, президента, проходит красной линией, — у Озерова глаза были повинными, как будто он во всём виноват был.
— Так да. А таможню проверяли? — я цеплялся за незначительные вероятности оправдаться.
— Нет. Сегодня может, приедут.
— Изумительно. Ничего ещё не нашли и сразу уволили — сказал, почесался, — А кто вместо меня?
— Воробьянинов, — не сказал, а прошипел зам. "Ууу" — от сотрудников.
— Тэкс. Я ж заявление на бессрочный отпуск черкнул и две смс-ки отправил, — полез в мобильник. — Вот они родимые.
— Роман Михалыч, можете смело подавать в суд, — воскликнул Фима, заглянув в экран.
— Ладно, это потом. Новостями поделитесь, камрады? И до обеда слушал новости, сплетни и анекдотические случаи с рыцарями из Гаскони. Потом, после кофе, раздал камрадам подарки. Золотые печатки от князя Рустама. После этого поделился сам впечатлениями. На вечер камрады назначили кооперативчик, и я пошёл к джипу в гараже таможни. Чтобы встретиться на входе с приехавшим новым шефом — Кисой Воробьяниновым. Киса меня увидел и унесся, с проверяющими в придачу. "Экий вы, мистер, мнительный. А я всем улыбался. Когда кобуру с Глоком поправлял. Право слово, нехорошо. Нехорошо пугаться, болезный ты наш. Надо улыбаться". С прилепившейся улыбочкой и домой доехал.
Улица Солнечная играла изумрудным цветом газонов, кустарников и деревьев. По тротуарам расхаживали довольные жизнью отдыхающие, казаки мостили перед домами тротуарную плитку. Американские рабочие наводили глянец на асфальт, встречающиеся девушки щеголяли палитрой новых нарядов. И повсюду пальмы. Доехал до дома, перекрестился на ворота и загнал джип во двор. "Тэкс. И что это за надпись на пальме? Ой. Не влезай, убьёт!" Пальма была искусственной, стояла рядом с колонкой и была устройством прямо преобразующую солнечную энергию в постоянный электрический ток. Листья были многослойными фотоэлементами. "Вот тебе и хрен!" Пошёл, закрыл ворота и когда прошёл полдороги до двери, услышал сигнал подъехавшей машины. Обернулся. Не воронок, а даже наоборот. Audi A3. Женская машинка. Из него вылезла блондинка. Открыла калитку и направилась ко мне. "Ох!" Леди была одета в брючный костюм в облипочку и туфельки на высоком каблуке. Оптягончик подчёркивал выпуклые достоинства незнакомки. На обтягончик я и уставился.
— Ну, здравствуй, Михалыч.
— Здрасте, — просипел. Незнакомка подошла вплотную и, прижавшись ко мне, чмокнула в нос. Мне показалось, что меня приобнял бетонный столб. Только тёплый и пахучий. Я прикрыл глаза и потянулся губами в ответном действии. Счас. Незнакомка отошла на шаг, и я услышал три чудных слова:
— Кобель, бабник, поблуда! И дамочка радикально перешла к рукоприкладству. Бац правой. Бац левой. Из моих глаз посыпались звезды, и слух резко запропал. Дальше я услышал много лаконичных, но ёмких слов. Леди действо завершила и отбыла в западном направлении. "Это она в аффекте проделала или сознательно, а?" Постоял-постоял и побрёл, как побитый до хаты.
— Ох. Кабаша. Кис-кис-кис. Под дверью сидел кот из моей прошлой жизни. Курильский бобтейл с диким окрасом. Я ажник слезу от умиления пустил. "Хоть тут радость подарили". — Кабаша, иди сюда. Кот мяукнул и удрал под виноградник. — Не признаешь, толстый? Кот меня не признавал. Зашёл в дом и быстро привел себя в порядок. С мокрыми волосами полез по сусекам искать кошачий корм. Перерыл вверх дном все полки, но нашёл. — Кис-кис-кис. Ты же это любишь. Кот откушал полпачки и дичится, перестал. Занёс кота в дом. Кабаша прошёлся по комнатам и занял своё любимое место на кресле в зале. — Кошак, зомбиящик смотреть будем? К телевидению кот отнёсся с брезгливостью. А я стал слушать новости.
— Какие-то они однобокие, киса. Только за наших соседей. А когда же будет Ростов передавать? Вместо Ростова телевизор стал показывать установочную заставку. Звякнул мобильник, забытый на обувнице, в коридоре. — Але.
— Это Монтекки. Господин Борн, разрешите Вас поздравить, я подписал указ о производстве вас в бароны Великого княжества Агра "за смелое решение, круто изменившее будущее княжества".
— Спасибо, сир.
— Можете называть меня Нестором.
— Учту, сир. Мон отключился. "И стал я бароном в коридоре. Тэкс". Пошёл радовать кота известием. По телевизору шло "Лебединое озеро". По всем пяти каналам. Пока я переключал каналы, заявился атаман. Радостный такой.
— Привет, ветеран.
— Можете называть меня сэром, милорд. Меня Мон возвёл в бароны, — сообщил. Шатрову моё рыцарство было по барабану. Он Кабашу увидел. Повосторгался котом и потащил меня к себе обедать.
— У меня сегодня праздник души, сэр, — радость атамана была круто замешена на некой тайне. За столом вручил домочадцам атамана подарки от Рустама.
— Атаман, колись. Какой новостью порадуешь, — запросил. Шатров весело мне подмигнул.
