— Смотрю я на тебя, Борн, и удивляюсь, лет десять ты уже работаешь на почте, а как бирюк-одиночка всё. Или якаешь, или в молчанку играешь. А не, играл. Сейчас ты, прямо орёл стал, анекдоты травишь, советы дельные даёшь.
— Кому?
— Да, всем, мля. А кто такой Штирлиц? Вопрос меня смутил, и, как-то нелепо он прозвучал.
— Советский разведчик, к фашистам был заслан, — произнес. Борисов лупнул глазами, а я продолжил: — Главный герой в романах Юлиана Семенова.
— Ты, Борн, что-то путаешь. Семенов о штандартенфюрере Штиглице писал. Роман — "Восемнадцать мгновений весны", вот. Мне крыть было нечем. — А анекдоты о Штиглице прикольные. А я вот о Бендере решил почитать перед сном. Борисов похлопал по книге. В голове у меня, что-то стало крутиться, но на ум не пришло. Как вуаль накинули. Странности были, а вот какие, большой вопрос.
— Борн, ты забери вон ту стопку. Там дневники твоего отца, — попросил Николаич. На столе лежали большие общие тетради. Я ещё взял две энциклопедии по истории и пошёл к себе, спать.
— Вот и перспективы появились, — хозяин компьютера потёр довольно руки и закрыл папку "1 С Предприятие 8х". Отключил комп и улёгся спать в своём кабинете. Закрыл глаза, побежала какая-то серая муть с зелёной полоской, а в лицо ударил яркий солнечный свет. Человек поморгал глазами, посмотрел, прикрыв козырьком ладони глаза, на напольные часы фирмы Columbus: — 00–35. И перевернулся на другой бок, пытаясь заснуть. Прошло полчаса, час, два. Солнце светило основательно. Не спалось. Мужчина невозмутимо поднялся и пошёл на двор, залитый полуденным солнцем. Осмотрелся. Около калитки стояли три человека в форме, с бляхами на груди и с саблями. Со славянскими лицами и усами. Хозяин оглядел их, а потом новоиспеченные окрестности.
— Хай. Скашите, пошалуста, чьто этта за сопор? — осведомился, указывая рукой на Ростовский собор, Валдис Пельш, латышский фермер. Что ха-ха, через год Валдис Евгеньевич входил в пятёрку самых богатых людей Задонья, а за тёлками голштинской породы, которых он привёз из Голландии в 2003 году, выстроилась огромная очередь.
— траверсе… Глухой взрыв, сотрясение корпуса корабля от кормы толкнуло всех находящихся на мостике людей вперёд и, свет померк. Чернота, недолгая, стала перетекать в цвете к красному, оранжевому, жёлтому, зелёному, голубому спектрам, чтобы рассыпаться на миллионы разноцветных точечек. И перед глазами капитана возник приближающийся планшир ограждения мостика. "Какой нарядный. А ведь я сейчас нос расквашу об него!" Тело стало напрягаться, руки потянулись вперёд. "Не успеваю!" Но вмешалась, какая-то упругая на ощупь сила и мигом вернула в вертикальное положение. "Вот бы так и с кораблями!" Мир вокруг воскрес, качнулся на спокойной волне, и оживился обертонами русского языка, хотя основной инструмент — эсминец — молчал. Стоял с выключенными турбинами и ждал, когда же люди обратят внимание на него красавца. А у команды были одни матерные загибы.
— Тишина на мостике! — команду продублировали и на полубак. Подчинённые мигом вспомнили, что они военные моряки. — Доложить обстановку, — скомандовал капитан.
— Видимость — ноль, штиль, тепло… Всё испортил прибежавший, отдыхающий после вахты, мичман Николаша Равенок:
— Господа, вы не поверите! Моя каюта фантастически изменилась! И всё, всё вокруг! — прокричал. На него зашикали. Ошалелые глаза мичмана, стали приобретать осмысленность. — Клянусь, вот те крест, я не вру! — перешёл на шёпот Равенок, — Не верите, а вот! И указал рукой вверх на фок-мачту, еле просматриваемую сквозь туман. На уровне фор-стеньги размещались: крутящаяся решётка, на вынесенной вперёд марсовой площадке, выше — похожие на колокол два элемента и ещё ряд непонятных механизмов.
— Фантастика! И понеслось. "Фантастика" от штурманов, механика, врача, а потом пришёл лейтенант Капранов.
— Разрешите доложить. Местное время — 7 — 55. Температура воздуха — + 26 градусов по Цельсию. Температура воды — + 27 градусов, ветер — норд-ост, 1 метр в секунду, относительная влажность — 68 %. Там находится пляж, дальше поселение — станица Ясная. До местного главного собора — 2748 метров. "Господи суси, а у этого фантастическое изменение с психикой; лепит, что то, как ясновидящий", — капитан, чтобы не выдать себя, посмотрел себе под ноги.
— Павел Игнатьевич, голубчик, а как вы об этом узнали и где? — на помощь капитану пришёл старший офицер корабля, капитан второго ранга Силин.
— В боевой рубке данные выведены на главный экран, господин кавторанга, и я там больше ничего не трогал, честное слово!
— Паша, они мне тоже не поверили, а знаешь, какая наша каюта стала, ммм, закачаешься, — влез в "нелепый доклад Капранова" Равенок.
— Разговорчики, мичман! — Силин одёрнул Ревенка. — Ну а немцев, вы там не рассмотрели, господин лейтенант, на главном том экране?
— Три конных донских казака, с берданками, вон там. Та вы сами их увидите, когда туман разойдётся! А немцев нет! — глаза у Капранова были честнейшие.
