— Борн, какой я бессердечный! — Шатров мне жалился. — Евсиков с офицерами на эсминце, может быть, жизнью рискуют, а я даже не вспомнил.
— Ну, кори себя, кори. Токмо там человеки с реальным ратным опытом наличествуют.
— Роман, ты вообще с какого века? Ты меня реально сбиваешь с панталыку!
— Сопливчики бы им навесил, а ты купаться. Ты, лучше, скажи, что твой кум сказал?
— Сказал, что и слона бы закопал, сам. Хороший подарок ты ему преподнёс. Да ещё он сказал, что убиенные из автомотора были подранены чуть в оны дни, сранья.
— Сранья? Однако. А подарок не хороший, а практичный. А это что за городок? — на небольшой скорости мы проезжали чистенький населённый пункт а ля Греция.
— Батуполис. Греки тут живут, — от Шатрова. Я поражённый промолчал. И вдалеке показался Ростов, а шоссе упёрлось в блокпост ДПС. Безлюдный. Посмотрели на место "где многие водилы разлучаются с денежкой", и стали разглядывать совсем незаболоченный Левбердон.
— Что-то мы быстро в Ростов добрались, атаман. Километров сорок от силы от Егорлыцкой будет. Теперь уже Шатров промолчал. Дальше переехали длиннющий мост через широкую реку. "И мост не Ворошиловский", — подумал ещё.
— А почему Дон шире стал? — спросил атаман и до половины выставился из окна.
— Если это Дон. Атаман, поражённый величавой рекой, опять смолчал. По реке шло несколько барж, сновали паровые катера. Вдоль набережной, среди дюжин пароходов, сиротливо стояла белоснежная красавица-яхта. На бутылочного цвета спокойной, без волн, воде. По железнодорожному мосту пыхтел грузовой состав. — Атаман, нам в Городскую Думу? К двенадцати? Шатров кивнул. — Три часа у нас есть. Атаман, подскажи, где тут самый крутой банк. Э, гульдены нужны. Удивлённый атаман стал показывать дорогу. А я старался, и рассматривать ростовские виды, и вести аккуратно машину. Понедельник, господа, а людей было предостаточно. Тутошний эталон, э, четвёртого Рима — Ростов-папа, поразил меня патриальхальностью и монументальной малоэтажностью. Плюс массой зелени с цветами. А аккуратную брусчатку, как где то в далёких Европах, утром помыли шампунем. — А не плохо тут работают службы ЖКХ, — поделился увиденным с атаманом.
— Право слово, Борн… А это ты о работе дворников сказал, — сам себе проговорил свою догадку атаман. — Умеем санитарию блюсти. Ибо…. И атаман перешёл на бессловесную распальцовку российских братков. "Эва, да он, что тактильно, что ли набрался этих жестов убиённых братков?" — у меня и лицо удлинилось. "Счас и по фене что-то скажет". И дождался.
— Опаньки, Ромыч, а ты какой масти? Свояк или пацан? А где рыжьё и бочата стырил? Это был гоп-стоп? Не западло? А фирму бомбил? Ты сколько смотрящему и в общак башляешь?
— Атаман, ты так разговаривать и с начальством будешь? Атаман заткнулся.
На Среднем проспекте остановились у Государственного банка. У новенького здания банка стояли несколько пролёток, "Форд Транзит" и Audi A6. Взял чемоданчик со слитками, спортивную сумку и в сопровождении атамана, Борисова и Лиэль зашёл в новое здание. Пять минут разговора с клерками, и мы вошли к управляющему банка — Перегудову Николаю Осиповичу, приятному во всех отношениях человеку. Через полчаса, мой счёт пополнился до 12000 рублей золотом, а банк заимел систему видеонаблюдения с беспроводными видеокамерами и видеорегистратором фирмы "Plaudit". Я думал, что со своими видеоништяками, я первым спонсором банка буду. Ага, счас. У господина управляющего я застал двух колоритнейших особ — аудиторов Счётной палаты господина Степашина. Их двое пребывало. Похожи они были… на лису Алису и кота Базилио. Но в костюмах от Кардена, и с хитрой аппаратурой, которая за пять минут выдала заключение обо всех моих драгоценных запасах, вплоть до седьмого деления за запятой. Поражённый всем увиденным в банке я вышел из оного.
— Борн, послушайте, может тут осталась моя квартира? — это Никита озаботился.
— Давай, Никита, проверим, — ответил согласием. Шестиэтажный дом по Рублёво-Пушкинской здесь наличествовал. Новёхонький дом был в окружении толпы зевак. В квартиру Никиты, попали благодаря Шатрову, который молча, сдвинул с дороги двух городовых. Квартира была на третьем этаже, куда доехали на лифте. Сорок минут на мытьё-бритьё-одевание, и к нам в зал вышли два джельтемена. Лиэль, даже в ладошки захлопала. Шувалова Никита и подстричь успел. Когда Никита закрывал квартиру, на лестничной площадке показались ещё две персоны. Александр Тупакович Тарапунька в форме таможенника, и Людмила Соросовна Штепсель в домашнем цветасто-затрапезном халате.
— Салют, соседи. У, бухаем? Людочка, вы так форму потеряете, — укор от Никиты. Лица соседей, загорелые от природы, стали прояснятся.
— Саша, теперь нам не так страшно будет. Правда? — и колоритные соседи скрылись.
