— Вот, Борисов, полюбуйся, яркий представитель "совка"! Говорит одно, думает другое, а делает третье. Глазками смотреть будем, бля? Исступлённый диспут закончился в лабазе Парамонова. Аресов сдался у новенькой швейной машинки "Зингер" 1912 года выпуска.
— У бабушки такая же была. Какое изобилие в магазине, блин! Борисов, накупив закусок, повёз Аресова, Юру Коротких — водителя Аресова (вылитый Никита), и участкового посёлка старлея милиции Леонида Парасоцкого (вылитый Шарапов), обратно к Эльзе. Я вернулся в правление, к атаману.
— Ну, доказал?
— Да ну их, у них перестройка и ускорение, а в магазинах — голяк! Одна морская капуста в банках!
— Мудрёно говоришь, Борн.
— Из 1986-го года они. "Чёрт, проговорился! Хорошо хоть Шатрову". Шатров, правда, не заметил моих правдивых слов из моего прошлого.
— Смотри ж ты, ещё двое близнецов появилось!
— Трое. Участковый, как две капли воды на поручика Шарапова похож.
— Это кто? Объяснил.
— Подумать только…
— Аресов этот, не директор, а — боевой динозавр… социализма. И главное ещё, атаман. У тебя вторая станция Куберле появилась, в семи вёрстах отсюда. И они широкую автономию просят.
— Да ну. Ладно, поехали службу тебе налаживать. ЦУ только раздам. И сейчас зэка одного подвезть должны, — Шатров посмотрел на часы.
— Мудрёно говоришь, товарищ полковник.
— Поехали, злыдень. И как я такого терплю? — завздыхал атаман. — Трогай на таинственный восток, господин мытник, — велел полковник, усаживаясь в машину.
Атаман шифровался до самой новой таможни. Перед дефиле между Кавказской горкой и Кедровым холмом расположилось двухэтажное здание из тёмно-красного кирпича, на котором была вывеска — "Южная таможня Донского края". На современном русском языке.
— И каково тебе, Борн, такое пристанище?
— Полный пипец! Откуда оно взялось?
— Боженька ноне, э, испёк, — отозвался Шатров. Я почесался и, вытащив мобильник, стал снимать. Здание было с узкими окнами и с зубчатыми бойницами поверху. Дверь из стали заградила нам путь.
— И как мы, атаман, внутрь попадём?
— Что, Борн, не терпится свой кабинетик заиметь? — спросил змей-искуситель — Шатров.
— Ну да.
— О, вуаля! Подъехала "Нива". Из неё вылезли два жандарма, козырнули Шатрову, и вытащили из машины невзрачного человечка в арестантской робе, с ножными и ручными стальными браслетами. Арестанта довели до двери таможни, вручили баул с отмычками, и раз — дверь открылась.
— Лёва Задов, "работать" умеет, — сам себя похвалил зэк, и его повезли обратно в Ростовский чертог. "Работал" Задов в Ясной уже во второй раз. В первый раз в РДК он вскрыл несколько сейфов.
— … вот тут можно расположить пограничных начальников. Тут залу ожидания. Там кабинеты подчинённых. Во, а это твой кабинет. Тут, в приёмной, соску посадишь.
— Ну, ты, атаман, и переопылился.
— Разговорчики. Усёк, что-где расположить?
— Премного благодарен, господин полковник!
— Язва! Закрывай богадельню. Запасные ключи нашли в небольшой комнате на первом этаже. Шатров в правлении снова раздал ЦУ, и я его повёз домой.
А дома, во дворе, стоял уазик, "Нива" исчезла. Борисов сидел под виноградником и довольно смотрел на советский джип.
— Вот махнулся. Как раз для работы самое оно.
— С доплатой?
— Не, Аресов меня обещал на самолёте прокатить.
— Что?
— У них, Борн, самолёт есть — Ан-3. И техники валом. И вокруг сплошь чернозём, это Аресову их главный агроном сказал.
— У Шатрова голова заболит от этих "красноармейцев".
— Да, ещё Макс заезжал с техником с "М-фона", эсминец смотрели.
— И как?
— Пипец. С носа до кормы. Электроникой напичкан, и представляешь, композитная броня стоит. А у капитана голова болит от Максика.
— Представляю, что он ему изрекал.
— Вот смотри, зуб динозавра казаки мне привезли. Чем займёмся?
— Теперь моя очередь хвастаться, — и повёл разговор о таможне…
— Всё, герр таможенник? Пойдём атамана натаскивать вождению на автомоторе. Ездили, пока не стемнело, "Парк Юрского периода" ещё посмотрел. Жуть. И баиньки.
