— Ты смотри половина в давнишней форме, а половина в немецком камуфляже, — комментировал дядя Вася увиденных вояк. — Это ж, какой тут год?
— 1912-й. Вон на афише написано. Изумлённые, поехали искать есаула Ястребова. Возле станичного правления, куда ехали по подсказкам Прохора, увидели интересный грузовик.
— "ЗИЛ" переделали в броневик. А откуда на нём взялись американские пулемёты? — недоумевал Василий Васильевич Васечкин, шофёр директора Марсова, служивший в 1961-63 годах, в ГДР. Для казаков "ЗИЛ" был простой железякой. Только большой. И занимательной. "Нива" остановилась рядом с грузовиком, пассажиры выбрались на асфальт. Прохор стал тут же его щупать, прицыкивая.
— Товарищ военный, а где можно найти есаула Ястребова? — девушка обратилась с вопросом к офицеру в защитной мешковатой форме.
— Мое почтение, сеньорита Лиэль, что уже не узнаёшь? — справился военный.
— Я не Лиэль, я Регина. Регина Дубовицкая, ветеринар конезавода Љ159 имени Кирова.
— Вот мне везёт на этих "красных", — изрёк военный. — Я есаул Ястребов. А это Григорий Мелехов и Прохор Зыков. Я прав? "И этот меня знает". — Ох, уж этот, Борн, язви его в корень, дал почитать "Тихий Дон" с картинками, — тут же подивил всех Ястребов. Последовала еще раз немая сцена. Зыков с Васечкиным, отколовшись от коллектива, разглядывали кабину ЗИЛа. Прохор куце присвистывал. "А Вася-то не Шумахер" — подумал комдив. Подумал, удивился и стал спокойным.
— О, а вот и сам милорд Борн припёрся, — воскликнул есаул. Подъехал легковой автомобиль серо-зелёного цвета. Из него, под шум громкой музыки, выбрался плечистый дядя в чёрных очках, чёрной майке-фуфайке с короткими рукавами, защитного, оливкового цвета брюках, и в высоких серо-зелёных ботинках. — Вот, так всегда — с понтами, с музыкой, бухой и с бабами. Опаньки, сэр Борн, у меня, что в глазах троится? Раз-Лиэль, два-Лиэль и три-Лиэль.
— Где, ты, Ястребов, третью Лиэль видишь? — изрёк дядя. И от дяди трепало многоаршинным перегаром.
— Вуаля! — Ястребов поручкался с Борном и указал на Регину, которая ходила вокруг броневика.
— Ляльки, вашему полку прибыло. Вы теперь — тройняшки, — провозгласил дядя. Регина, увидев двух девушек одетых, как Борн, и с её лицом, даже глаза протёрла от изумления.
— Я — Лиэль, — отрекомендовалась правая.
— Я — Стелла. От левой.
— Я — Регина. Девушки молча, глядели друг на друга. Смотрел и Мелехов. На центровую…
— … плохо выглядишь, кабальеро Борн, — донеслось до Мелехова. — Пил? И пил всю ночь, да?
— Пил. По поводу. У меня ещё два двойника нашлось. Чех, лётчик он, и англичанин-десантник; оба майоры. Фронтовики. Вторую мировую пережили, и пьют как русские. Ик.
— А….
— Ляльки будут медсёстрами. Ик, наверное….
— Везёт тебе, Роман Михалыч. А ко мне тоже интересные люди пожаловали. Борн, смотри! — Ястребов развернул Борна к Мелехову и Прохору.
Приехал в Каменскую совсем расквашенным от коньяка Шарпа. "Сколько ж я за ночь тяпнул?" В голове шумело, и девушек я не слышал. А тут, на тебе, ещё одна "Лиэль" припожаловала. Регина Дубовицкая, да плюс Максим Галкин дома. "На лицо — комик-шоу, блин".
— Борн, смотри. Командир I повстанческой дивизии Мелехов Григорий Пантелеевич и его ординарец Прохор Зыков. Угадываешь? — Ястребов победно смотрел на меня. Сил удивляться у меня не было.
— Милости просим к нашему "Аншлагу", господа казаки. Мелехов недоверчиво усмехнулся. Ястребова позвали к телефону. Мелехов, молча, стал меня разглядывать. Смотреть было на что. Тактические очки фирмы MNW, кожаные пояс с Глоком, футляр с телефоном, запасные магазины в подсумке. Пять минут молчанки, и появился предовольный есаул. — Ты, чё, как пава плывёшь?
— Но-но, господин военный советник, как с полковником разговариваешь. Хотя. Ты вчера, рассказывают, генералов Свиты ниже плинтуса опустил. Бессовестный!
— Сам такой. Дай похмелиться, полкан, звёзды твои обмоем.
— Вот, казаки, посмотрите на этого субъекта, припёрся из своего 2012-го и хамит предкам! Ладно, пойдём, попотчую вас, леди и джельтемены.
Прошли в ресторацию напротив правления. Полчаса беседы на разные темы и кушанье блюд казачьей кухни. Гости поражались сказочным событиям в их судьбине попаданцев в 1912-й из 1919-го и 1989-го соответственно. Ястребов с увлечением посматривал на Стеллу, балагурил. У пассажиров "Нивы" зажатость после рюмашки водки прошла, разговор они стали поддерживать, и уминали кушанья за обе щеки.
— А тут неплохо, — Регина первая озвучила их ситуацию. Мелехов внимательно так на неё взглянул.
— А откеля вы нас знаете? — полюбопытствовал. И выяснил у сидевших за столом, что Ястребов видел Мелехова и Прохора в Вёшках, куда прилетал в июле 1919-го, для согласования прорыва Донской армии на помощь повстанцам. Плюс, прочитанный есаулом роман "Тихий Дон". Ляльки и я — по роману и по фильму. Объяснения, что мы из будущего гости как-то приняли. Мелехов и Прохор и вопросов почти не задавали. Уточняющих. И ещё — новость от Ястребова — около моста, где находилась таможня, собралось полторы тысячи казаков-повстанцев. Мелехов промолчал. Я ожил.
