— Ваша республика, мичман, это Дума-говорильня и шараханье в разные крайности! — воскликнул Силин. Морские офицеры заспорили.
— Подождите, господа, у нас уже республика с казачьим кругом, — влез в спор атаман и делая ударение на слове "уже". — И вы забываете, что у нас всё изменилось. Люди из XXI века появились. Новая техника, компьютеры, одежда, репликаторы эти. И меняться всё будет очень быстро. Поверьте. Старыми категориями вы мыслите, господа. Офицеры переглянулись, полемика о политике увяла.
— Кстати, господин советник, просветите. Этот ваш катер первый и единственный? — спросил мичман Равенок.
— Угу. Почти.
— Следующий вопрос Николя задаст о Зосе, — хохотнул старпом. Мичман густо покраснел.
— Ну, право слово, Павел Игнатьевич, вогнали бедного юношу в краску.
— Он Зосю будет учить французскому грассированию. Борн, что вы смеетесь? Зося девушка конечно эмансипированная, но она…
— Белая и пушистая? — я перебил капитана. — Зося не белая и, так скажем, местами бритая. Да она за два дня двадцать мужиков построила так, что вам и не снилось.
— Это как? — заинтересовалась непорочная компания. Объяснил популярно.
— Телевидение? Зося — цензор? Кино HD будут снимать? А что это значит — будет фильтровать базар? Борн, кто взвалил на Зосю всё это?
— Я, — припечатал. Офицеры поражено уставились на меня. И полемика о девушках тоже увяла.
— Атаман сказал, что мы мыслим старыми категориями. Поэтому о политике и девушках будем пока помалкивать, — Вилькицкий прихлопнул рукой по столу. — Сосредоточимся на флоте. Хотя, флот — это много, э, посудин, а "Летун" один…
— Можно больше изготовить, — заявил.
— Это как? Тут нет больших судостроительных заводов. И здесь и на других материках могут только приступить к строительству верфей, — оживился Силин.
— А я "Корсар", считай, у джина получил.
— Советник, мне кажется, вы хотите нас в искус ввести? — пробасил механик. Хмыкнул.
Ввёл, да так, что офицеры стали "мусор из избы" мешками грести. Выяснил, что больше ста нижних чинов хотят списаться с корабля на берег. — Войны та нема. А там рай на земле и бабы полуголые ходють, — так рассуждали простые моряки. А сорока, оставшимся с эсминцем никак физически не справится. А когда я им про малые ракетные катера, их возможности и про репликатор рассказал, офицеры захотели фантастики.
— Господа офицеры, ваше упоение уже за гранью, а клиники Кащенко тут нема, — попытался воздействовать на офицеров. Ага. Счас.
— Даёшь "москитный флот"! — заскандировали офицеры.
— Хорошо, господа офицеры. Завтра приглашаю всех на "Корсар", а потом посмотрим спуск яхты в Монте-Карло. Офицеры постучали по дереву, чтобы всё удалось.
Всё и удалось. Сначала восторг от "Корсара", ещё больший от "Lunlumo", а через неделю согласований офицеры переезжали в два новеньких корвета. "Летун 2" и "Летун 3". А эсминец, в процессе переделок, просто растворился в воздухе функционирующего репликатора.
Моряки получили два корабля длиной 42 метра для решения обширного ряда задач прибрежной обороны, в которых сочетались роскошь кают и силуэт, как у "Lunlumo", скорость "Корсара"; 76,2-мм АУ, 8 ПКР типа Х-29 и, плюс два ховера задарили нам неведомо кто. Почти "вертолёты" могли передвигаться со скоростью до 1200 км/ч. Так было сказано в инструкции.
— А как он летает? — безотчетно листал эту их инструкцию.
— Борн, чё ты паришься, антиграв это. И летает быстро, и зависать умеет как вертолёт, и бронирован как линкор, — вот так Макс объяснил мне, принцип движения этого чудо-юда в воздухе. Ещё ол Ширг нажал на меня:
— Шеф, почему у вас появилось на карточке 20000 империалов?
— А я знаю? Летун-то больше этих корветов будет.
И чтобы не нервировать ола поделился 4/5 гонорара и с олом и, хорошо подумав, с командой эсминца. Все остались очень довольными. Экипажи корветов стали заново изучать матчасть, а остальные из команды "Летуна" разъехались, кто куда, искать счастья. Только вопрос о четырёх "вертолётчиках" подвис.
Макс Шувалов вместе с олом Ширгом наладил выпуск спутниковых тарелок, ресиверов, телевизоров и настраиваемую аппаратуру. Затем Макс исчез на яхте "Лунлумо", но обещал вернуться к Новому году. Сей круиз, ему не простил потом кое-кто. Мои рассекания по заливу прекратились.
