Зашли. Зала ресторации была исполнена в греческом стиле. Имелась сцена, закрытая синим плисовым занавесом. Четыре дюжины столиков были заняты, в большинстве, молодыми людьми, лет тридцати, и "фигуристо" одетыми. Нувориши, одним словом. Было шумно, накурено и весело. Наше появление публика встретила с немалым интересом. Одеяние выдавало, да чуток помятая моя физиономия. До столика нас довёл метрдотель в форме эвзона и усадил недалеко от подмостков. Не успели обмять "нижний мозг", как с соседнего столика, от четырёх офицеров, передали бутылку шампанского. Я заказал фрукты. Презент продегустировали, и половой понёс от нас ответ. Выпили второй бокал и за столик опустился крупный, за центнер весом, хозяин этого кабачка.
- Борн, знакомься, это - Коста Эстерикс.
- Роман Борн, домовладелец. Бла, бла, бла...
- ...вы, импресарио мадмуазель Лилу? Бац. Заработал пинок под столом от Аэлиты.
- Я. А что?
- 25% от её "перфоманс" вас устроят?
- Хм. Бац. Второй пендель. - Да, устроят.
- Чудненько. Э, завтра, не изволите подъехать подписать бумаги?
- Изволю, - согласился. Ударили по рукам, выпили и заполучили от заведения большущую тарелку греческих закусок.
- Борн, ты прелесть. - Угу. "Весть в тебя". Только надкусил сувлаки в пите, за столом новый посетитель. С трёхдневной щетиной, в пиджаке не по росту, и кривоватая ухмылка на наглом лице. "Ну, замути, что-нибудь, честный фраер".
- Здрасти. Эта, фраер, ты нам бабки должон за бедняжку князя Георгия. Аэлита фыркнула.
- Та-а-к. А ключ от квартиры, где деньги лежат, тоже должон?
- Так, эта, ага.
- Бочата, клифт, рыжьё? - продолжил. Сомнения промелькнули на мордахе хама.
- Ага. За соседними столиками стало тише. "Так-так". Запросы этого "мелкотравчатого" меня развеселили. Я откинулся на спинку стула. Глаза "щетинистого" из наглых, стали меняться в испуганные. "Глок" показал свой толстый магазин и так вот воздействовал. - Ох, эта, извиняюсь, ваше высокоблагородие, бес, эта, меня попутал.
- Тогда бабки на стол и свободен...
- Циник ты, Борн, - изрекла Аэлита, когда нахал, оставив серебро, испарился. Презент от соседнего столика повторился. - Роман, иди с офицерами пообщайся, - разрешила Аэлита.
- А ты?
- Да ну их. Пошлая публика, - губки барышни надулись. Пошёл. Офицеры оказались из конвоя "последнего императора". Заливали горе. Пообщались. С пятого на десятое. Офицеры были уже в "ноль", но держались.
- Борн, патрон наш был, знаешь какой душка! А ты как, сам-то?
- Нормально. Вернулся к своему столику. Пусто. "Куда её завеяло?" Доел сувлаки.
- Господа, разрешите представить вам восходящую звезду ростовской эстрады, непревзойдённую леди Лилу! Встречайте! Занавес! - конферансье исчез. На сцене стояли две акустические колонки и блестящий шест. "Вон оно что. Леди нашла работу. Ну, держись Ростов". Шум в зале стих. Бах. Заиграла громко музыка - "Спектакль окончен" Полины Гагариной - и появилась "леди Гага". Аэлита танцевала стриптиз. Провела выдачу перчинистой эротики, да ещё под спецэффекты. Когда трусики улетели в толпу, "леди" ускользнула. А в зале стоял галдёж "мартовских котов". Заведённая новизной стрип-действа толпа требовала ещё. Получила рецидив под "гимн стриптиза" а ля Джо Коккер. Сцену завалили цветами. Успех леди Лилу был тотальным. "Ох, Аэлита и чертовка. И где она трусов столько наберёт?" В третий раз, Аэлита появилась в топике и шортах, со стеком в руке. Со сцены её донесли на руках до моего столика, и под музыку Эдварда Майя она уже отплясывала, на пустом столе, не раздеваясь. На столике появилась корзинка. Потом вторая, третья. Это так быстро здешние "коты" расставались с денежкой. И вокруг стола стояли, с похотью в глазах, с полсотни алчущих поближе познакомиться с женщиной-вамп. "Если и четвёртую загрузят деньгами, можно смело её себе забирать" - подумалось.
- Дурак, я для тебя танцую, а ты даже не смотришь, - Аэлита плюхнулась мне на колени. Глаза были шалые.
- А я на работе.
- Жуть, парниша, - укусила меня за ухо и её понесли на другой столик. Корзинки убрали, а мне шепнули, что госпожа Лилу останется с хозяином. "Леди с возу, рикше - окей. Почивать пора". Вышел из ресторации. Тихо накрапывал дождик, умывая притихшие дома ночного Ростова. На извозчике поехал в гостиницу, разглядывая многочисленные патрули пеших городовых и конных жандармов. "Эва, как нас в Ростове сладко завертело".
