Маркд дополнил его слова: он хорошо успевал по большинству предметов и поэтому занимался с отстающими. Но ведь и ему помогали: рисовал он вначале неважно.
— А с младшими?
— С младшими — нет: с ними занимались их педагоги и свои хорошо успевающие однокласники.
— Не возникало при этом чувство превосходства одних над другими?
— Ну, ведь мало кто отставал сразу по всем предметам. В большинстве случаев, кто отставал в одном, мог превосходить в другом.
— И как складывались ваши отношения?
— А как могли они складываться? Кто занимался, чувствовал ответственность за того, с кем занимался; а тот, в свою очередь, ценил его помощь. Больше из-за этого общались: ну, и больше потому дружили.
— А это еще один аспект: сглаживания непонимания детей с разным уровнем способностей, — обрадовался Филбд. — Принятие совместного обучения поможет нам решить проблему хотя бы до того времени, когда станет достаточно настоящих педагогов: ставших ими уже по призванию.
Заканчивалось погребение замороженных трупов безжалостно ликвидированных Децемвиратом. В такие же длинные траншеи, как и самых первых. И как они, завернутыми в кусок белой ткани. И в завершение погребли и колбасные изделия и содержимое консервов «из молодых сусов». Всё производилось роботами, но их работа сопровождалась негромкой музыкой, разносящейся, тем не менее, далеко вдаль от страшного кладбища.
Лейли не узнавала сына. Вместо прежнего мальчика, мечтавшего о героических приключениях, обнаружила как-то странно повзрослевшего, серьезного и не слишком веселого подростка. Что успел пережить здесь он? Явно не оставался в стороне от всех событий, предшествовавших победе, позволившей им вернуться на Гардрар. Недаром несколько мальчишек и девчонок назвали его «командир Маркд».
Но Лал, Ли и Александр, а тем более Конбр даже словом не обмолвились об опасностях, через которые прошел её Марик. Зато много обо всем другом.
Конбр, в частности, что Цангл родила девочку перед самым их отлетом с Гардрара. И в тот же день она и Лим были убиты роботом-ликвидатором, бросившись защитить от него свою дочь. Подробно рассказал о том, как это происходило.
— Теперь это моя дочь.
— И моя, — добавила Валж, забирая девочку у Лейли. — Я её мать теперь, раз Цангл больше нет. Но я её так же назвала: Конбр мой согласился. Он хороший, мой Конбр.
— Он твой?
— Мой: конечно… Это хорошо! Я его люблю. И Марыка нашего люблю: он тоже хороший. И ребята его хорошие: меня научили читать. И Сиглл хорошая. Ты тоже: ты правильно Цангл мою держала.
Эта примитива, по-видимому, действительно любит Конбра — не меньше, чем Цангл любила Лима. Ну, что ж: может быть, он последовал примеру того. И вероятно, в данном случае её слова «Я сплю с ним и грею его» уже могут значить не только это.
Почему нет: «неполноценные» роженицы, они же кормилицы и няни, и на Земле занимались, всё-таки, трудом — требовавшим многого от них. Помнила, как высоко ценила их Ева: «Они ведь для младенцев — то же, что матери. И они любят детей; а дети — их, и смутно помнят потом очень долго». А эта Валж перенесла способность любить, опекать и заботиться на всех других. В том числе и на её сына, которого называет Марыком.
Однако, Конбр не подтвердил её предположение относительно себя и Валж.
— Нет, это не так. Но кто знает: не придется ли мне повторить то, что сделал Лим? Не все считают, что примитивы такие же людхи, как они: слишком умственно вырождены. Достаточно лишь прекратить использование их: дать спокойно дожить, но не оставив после себя детей.
Единственного примера Лима и Цангл может оказаться недостаточно для доказательства, что и они должны внести свой вклад в создание нашего потомства. Совершенно необходимо повторение: а кто еще сейчас готов на подобное, чтобы потом решились и другие?
— Похоже, действительно, это придется сделать тебе первому. Кстати, повторить пример не только Лима, но и мой. Тебе, как и мне тогда, придется пойти на компромисс.
— Что поделаешь? Но, понимаешь, ни одна нынешняя мудрая не даст мне той ласки, что она: им пока это несвойственно. А мне это необходимо: привык уже. И к ласке её, и к ней самой. Она же добра, как никто — причем активно, деятельно.
— Марик мне говорил. Как приставала к нему, чтобы поел. И как его гвардейцев опекала. А теперь скажи мне честно, что мой сын делал всё это время? Я же не верю, что носа он не высовывал из убежища. Валж мне уже кое-что успела сказать про то, как он отказывался поесть, потому что куда-то спешил.
И Конбр решил, что незачем мучить её: надо сказать.
— Да, он не прятался. Умел находить общий язык с гимназистами, устраивающими погром, когда они не хотели слушать ни меня, ни Горгла — чем оказывал нам неоценимую помощь.
— Но Валж сказала, что один раз вернулся в убежище с огромным синяком на глазу.
— Пришлось единственный раз действовать кулаками: не хотели его слушать сразу. Но в последнем бою не участвовал. Я тоже.
— Это всё?
— Всё, из-за чего ты могла беспокоиться. Но помогал он очень много: в частности, рассказывая скрывавшимся в убежищах о жизни на Земле. Еще и занимаясь их физической подготовкой.
