Страшно многое, говорили, могли они, чего людхи ни тогда не могли, ни сейчас даже не могут. Такое, как летать без всяких крыльев. Еще без слов разговаривать как-то. И даже одним взглядом поднимать вверх и переносить куда-то любые тяжести, огромные-огромные. Много поэтому построили для себя. Пирамиды высоченные, а на них здания, в которых и жили сами.
А людхи тогда жили племенами, и все воевали друг с другом. Но пленных раньше всех убивали, а потом стали отдавать богам. Те их ели, наверно: потому как из их огромных домов высоко на пирамидах всегда дым шел, а пах он жареным мясом.
Но работать на себя людхов не заставляли. Даже некоторые из богов стали учить их многому: наукам всяким своим тоже. Воевать им между собой запретили, но продолжали требовать себе людхов: чтобы есть их, должно быть.
Мало видели их людхи: редко спускались они вниз со своих высоких пирамид. Родились ли у них там дети, в тех домах в вышине, так и не узнали никогда.
Потом сами воевать стали между собой боги разных пирамид и разрушать их, а спускались вниз совсем уже редко. Но людхов себе продолжали требовать по-прежнему, и им их давали, потому что боялись могучих богов — как и раньше.
Давали, даже когда боги совсем перестали появляться — те людхи сами забирались наверх по бесчисленным каменным ступеням с вязанками дров за спиной. И дым с запахом горелого мяса не прекращал подниматься к небу оттуда.
Не одно гардрарское столетие прошло с того времени, как перестали боги появляться среди людхов. А те уже сами такими мудрыми стали. И пришла кому-то в голову мятежная мысль, что и нет совсем никаких богов. Сказал он всем: и не было их никогда, а сами дикие предки наши про них напридумывали да со страху настроили этих самых пирамид и зданий на них, в которых сжигали других в угоду воображаемым богам.
Когда поднялись на уцелевшие пирамиды, чтобы проверить, то обнаружили, что правда: как никакие не боги, а людхи какие-то жарили там других да жрали их. И уже никого больше не стали посылать туда. Не горел там огонь, и дым перестал подниматься оттуда. Заросли пирамиды со зданиями на них деревьями и лианами: поглотил их густой лес, и никто не интересовался, что сокрыто там.
«Мудрые» никогда не вспоминали о тех грозных и могучих богах, имен которых никто не мог выговорить, а потому, и запомнить. И только «примитивные» продолжали помнить и рассказывать полузабытые предания о них.
Радиограмма с «Контакта», посланная сразу, когда он только вышел из гиперпереноса и стал двигаться на стационарную орбиту за пределами планетной системы светила Гардрара, принесла долгожданную весть о вступлении в Контакт с цивилизацией Тех. И, одновременно, ошеломляющую подробность о них: невероятную.
… Лейли потом припоминала о всех опасениях Ли, как всегда чего только не предполагавшего: в том числе, и неожиданные опасности встречи с Теми. На всякий случай.
— Чтобы не пригодилось, — повторял за ним Ги. Гардрарцы с ними не спорили: действительно, Вселенная полна всего.
А ей самой, в отличие от всех их, какой-то внутренний голос говорил, что ничего плохого не случится. Может быть, оттого что с самого начала всё шло как по маслу. Если бы еще не потребовавшийся для этого полета срок, необходимый и для решения её собственной проблемы, не казался таким мучительно долгим.
Ощущался ли он таким же Ли и Ги, трудно было понять: земные спасители ничем не выказывали своего настроения. Ли — даже то, что тоскует по своей Дэлии и сыну, которого оставил маленьким, а снова встретит уж имеющим собственных детей, если даже не внуков.
Для гардрарских же астронавтов этот полет не представлял ничего необычного: предыдущие мало отличались по длительности. Поэтому продолжали обычную свою жизнь, в отличие от землян не испытывая никаких лишних эмоций.
Трое: два людха и одна людха. Еще связанные и физически: она продолжала периодически быть близка с каждым из них, как в предыдущих продолжительных полетах. Но не удивлялись нисколько, почему то же самое не делают земляне: красивейшая Лейрлинд и дивно мускулистые Лирл и Гирд. Наверно, и для них, людхов, побывавших на Земле, на Гардраре это уже будет казаться тоже столь же невозможным. Ведь предыдущий полет должен был стать последним, так что этот явится им уж точно, и они тоже станут жить, как все теперь: обретя семью.
Полученное в ответ на их сигнал ответное послание Тех содержало нечто совершенно неожиданное. Проанализировав данные температур поверхностей планет Земля и Земля-2, содержавшиеся в Послании Земного Человечества, давно-давно отправленное им Даном, Те поняли, что они чуть ли не вдвое ниже абсолютной температуры их планеты. На которой поэтому невозможна та форма органической жизни, что на обеих тех планетах: углеродная. Поэтому жизнь у них основана на иной органике: кремниевой.
Судя по обнаруженной углеродной жизни на всех без исключения исследованных ими планет, она, их кремнийорганическая жизнь, является необыкновенно редкой. Ни разу не была обнаружена где-нибудь еще.
