С планеты Тифер на крейсере улетело большинство существ. Остались шепоны, ящероподобные существа, немного краков и зелеконцев. Мечты жителей Тифера исполнились, они остались на планете одни, и время перестало лететь. После того, как большая часть существ покинула планету, оставшиеся замечают, что время замедляется и почти останавливается. Они уже больше ничего не хотят. Желания и мечты пропали, им некуда и не к чему стремиться, осталась только одна последняя «идея-фикс». Планета заражена странным вирусом. Ее озера и все, что вокруг них медленно разлагается. Пустота и бесцельность пугает. Главный герой пытается что-то изменить, но не может. Он не может даже убить себя – все существа стали бессмертными. Ненависть и отторжение от всех и от всего становится нормой чувств и поведения. Главный герой и некоторые из его знакомых пытаются жить иначе, поддерживая друг друга. Они находят книги из которых узнают, что выход есть. Но выдержат ли они борьбу за возвращение к прежней или новой жизни?
Поймал мужик золотую рыбку
«Отпусти меня, мужик, что хочешь для тебя сделаю!»
«Хочу, чтобы у меня все было!»
«Хорошо, мужик, у тебя все было…»
Лим очнулся от нестерпимой боли. Все тело болело, он был во мраке. Тягучий, колкий и грязно-мерзкий мрак вокруг казался чем-то мистическим. Он заполнял все, заставлял задыхаться, обволакивая лицо и забивая дыхательные отверстия, сковывая движения, делая их такими же тягучими, как и сам мрак. Лиму казалось, что все тело попало в черную, мерзко пахнущую патоку, смешанную с острыми шипами, которая врезалась в кожу сотней лезвий при каждом неловком движении. А еще болели суставы и кости, словно этот ужасный мрак и внутрь пробрался, пропитав тело шепона1.
Сначала Лим подумал:
«Кажется я весь болю, как сказал бы Шел, мой племянник…»
Но потом шепон смог осознать реальность лучше и понял, что болью отзываются только ноги и хвост. Остальное болело только если он начинал шевелиться. В этот момент чувство мистической пытки отступило – Лим понял, что жив, а не застрял между мирами. Превозмогая боль, он снова пошевелился. Теперь это получилось чуть лучше.
«Так… значит это не сгусток тьмы, а что-то вязкое и не очень плотное – рассуждал он, ощущая, как при каждом следующем движении уколы на коже становятся чуть слабее – это что-то острое в тягучей субстанции как жевательный сагор2».
До Лима медленно доходило где он и что с ним. Он вспомнил погоню таргувов3. Перед глазами возникли летательные аппараты, скользящие над поверхностью планеты на максимальной скорости. Впереди притягательно маячил таргув, салон которого был заполнен сбежавшими заключенными, хотелось зацепить его и притормозить, или даже взорвать, но не дать ему улететь к космическому кораблю, ожидающему последних носителей жемчужин планеты Тифер.
Он вспомнил миг перед наступлением этого мрака и волну жидкой грязи, в которую превратилось горное озеро. Там, в горах кто-то взорвал озеро и вода, смешавшись с почвой, растениями и песком, рухнула в ущелье. Теперь Лим вспомнил как исчез в пещере таргув с заключенными за которыми гнались наблюдатели, группу которых он возглавлял. Их таргув подхватила грязная волна, перевернув летательный аппарат несколько раз. Если бы Лим сейчас смог открыть рот, то он бы выругался. Шепон вспомнил что посылал группу разведчиков из наблюдателей других пород, чтобы они могли подлететь ближе к космическому крейсеру, собиравшему всех носителей жемчужин, их родственников и друзей, желающих улететь с Тифера. Ведь шепоны не могли подлететь близко из-за своей чувствительности к вибрации, защищающей крейсер. Наблюдатели следили за жителями планеты не одну сотню лет. Существа других пород не часто работали в этой организации, но все же иногда соглашались, но для шепонов эта работа стала почти национальной и не часто можно было встретить шепона не работающего наблюдателем и наоборот – шепона не работающего в этой организации.
Лим – старший из наблюдателей планеты, ящероподобное существо с толстой змеиной кожей, еще раз осторожно пошевелился. Острые шипы опять вонзились в кожу – это были осколки окон таргува, разлетевшихся на мелкие и острые как иглы кусочки. Окна всегда так лопались при авариях. Многие существа работали над тем, чтобы изменить окна таргувов, сделать их более безопасными, но пока безуспешно.
«Что за идиот взорвал озеро в горах?! Кого этот дурак пытался убить? Вроде раньше носители жемчужин не отличались способностью так бездумно убивать существ Тифера направо и налево… – мысленно ругался Лим – кто же этот идиот? И чего он добивался? Если кто-то из наших пытался так остановить таргувы, то если выберусь убью, не задумываясь!» – мысленно ругался он, боясь открыть рот и хлебнуть жидкой грязи.
Лим попытался определить где верх, понял, что до сих пор жив и дышит только потому, что пробил лицом какую-то коробку и сейчас его нос, хоть и испачкан жидкой глиной, но находится в ней и там есть еще немного воздуха. Нужно было попытаться выбраться наружу, но куда пробираться? Где верх?
Шепон плюнул бы и посмотрел куда упадет плевок, но его глаза были залиты жижей. Лим никогда не подумал бы, что будет рад разбитому носу, если бы сейчас не дышал бы именно из-за разбитого носа, которым пробил пустую коробку. Наконец шепон сжал зубы, чтобы не взвыть и стал двигать рукой. К счастью он оказался практически на поверхности остановившегося селевого потока, и скоро ощутил, что кисть руки находится над поверхностью черной жижи. Лим попытался выползти из грязи помедленнее, чтобы получить меньше ран от осколков. И все же когда он смог прочистить глаза, кожа кровоточила на всех открытых участках тела, и одежда во многих местах была не только черна от грязи, но и окрасилась кровью.
