Он пристегивает меня к дрону и запускает двигатель. Начинают рокотать винты клевера-четырехлистника.
Я делаю глубокий вдох и настраиваюсь на управление дроном: включаю рули направления и взлетаю.
Дождь перестал, полету ничего не мешает. Вдали я различаю белый дрон – мой подарок императору крыс. Я беру курс на него. При виде меня он не ищет столкновения, а пытается удрать.
Тамерлан летит на юг, я его преследую. Мой дрон немного мощнее его, но его дрон легче, и это его преимущество. У меня не получается его догнать. Так, друг за другом, мы и летим на юг, оставив поле боя далеко позади.
Марк Аврелий – единственный в истории император-философ.
Он родился в 121 г. н. э. в Риме, получил верховную власть в возрасте сорока лет и показал себя хорошим политиком, тонким стратегом, а также писателем и мудрецом. При его правлении Римская империя достигла апогея могущества, простершись от Англии на севере до Египта на юге, от Испании на западе до нынешнего Ирана на востоке.
Едва придя к власти, он был вынужден отражать вторжение Парфии на восточном рубеже. Одержав победу там, он столкнулся с эпидемией чумы в Риме, потом с наводнением на Тибре и с землетрясением в Турции.
Потом с севера на Римскую империю напали германцы. Марк Аврелий воевал с ними пять лет. Бóльшую часть жизни он провел в войнах, защищая империю.
Мы обязаны ему следующими знаменитыми высказываниями:
«Да обрету я силу вынести то, что нельзя изменить, смелость изменить то, что можно изменить, а также мудрость, чтобы отличить одно от другого»;
«Вот лучшая мораль: проживать каждый день как последний»;
«Наилучший способ отомстить врагу – не походить на него»;
«Обыкновенный человек требователен к другим, исключительный человек требователен к самому себе»;
«Ты можешь, когда пожелаешь, уйти в себя. Ни одно убежище не сравнится покоем и безмятежностью с тем, какое обретаешь в собственной душе».
Народ высоко ценил императора Марка Аврелия, но его слабым местом была жена Фаустина. Оставаясь одна в Риме, пока муж вел войны на границе, она путалась с гладиаторами. Ее сын Коммод, по утверждению историка Диона Кассия, пленил во время кампании против германцев собственного отца. Назначенный отцом наследником, Коммод оказался одним из худших римских императоров: он обожал роскошь, разврат и гладиаторские бои.
Энциклопедия абсолютного и относительного знания.
Том XIV
Чего я терпеть не могу в преследованиях, это когда они затягиваются до бесконечности.
Эта гонка, к примеру, длится, на мой вкус, непомерно долго. Дроны работают на солнечной энергии, а погода ясная, и оба двигателя не думают выдыхаться. Скорость моего дрона достигает двухсот километров в час, тем не менее я никак не догоню Тамерлана.
Поэтому я не прекращаю преследования.
Летят минуты. Десять минут. Тридцать минут. Час. А он все мчится на юг.
На этой скорости мы преодолеваем триста километров между Бостоном и Нью-Йорком примерно за два часа. Как я и опасалась, вскоре вдали вырастают небоскребы Манхэттена.
Он ведет свой дрон над безжизненными авеню. При этом он неуклонно снижается.
Наконец, он приземляется на лужайке в центре города.
Мы в Центральном парке.
Там воткнулась в землю ракета, уйдя так глубоко, что в воздухе осталось торчать только хвостовое оперение.
Я сама ее обезвредила, тем не менее понимаю, что из-за какого-нибудь дефектного контакта может произойти взрыв.
Тамерлан встает на задние лапы.
Я приземляюсь рядом с ним.
Он, пуская в ход когти, лезет по ракете вверх. Я не отстаю.
Этой угрозы я не должна учитывать. Все мои мысли должны быть о том, чтобы бить точнее и уворачиваться от его ударов.
Мы с ним совершенно одни. Я прекрасно помню нашу прошлую дуэль, в которой я потерпела поражение, уступив ему в стремительности.
Крыса вертит хвостом. Я топорщу шерсть, чтобы казаться толще и больше, прижимаю уши, чтобы ему не во что было вцепиться зубами и нечего хлестать хвостом.
Он скалит резцы.
Я выпускаю когти.
Я медленно наступаю.
Он тяжело дышит и свистит.
