Красавец Айзен ухмыльнулся, пожал плечами, повел ими, расслабляя джинсовые оковы, и шагнул в сторону от Заммлера с таким видом, будто специально по его просьбе собирался сделать что-то забавное. Потом закатал правый рукав, обнажив кожу, густо поросшую темными волосами, перехватил поудобнее свой мешок и, широко замахнувшись им, со всей силы ударил карманника по голове. Шляпа и очки слетели прочь, но Феффера это не освободило. Негр, по-видимому оглушенный, теперь лежал на нем, как будто решил отдохнуть. Айзен был работягой, имел дело с металлом. Род его занятий предполагал физическую силу, которая к тому же умножалась безумием. Нечто безграничное ощущалось в этом ударе. В том, как Айзен встал в стойку, измерил негра взглядом и одним взмахом выплеснул все: всю свою упрямую жестокость, всю волю, всю убийственную энергию. «Что я наделал! Так еще хуже! Гораздо хуже!» – подумал Заммлер, боясь, что Айзен размозжит негру голову. Он снова собирался ударить его своими медальонами. Только теперь отпустив Феффера, карманник обнажил зубы. Рассеченная щека распухла и кровоточила. Айзен, расставив ноги, тряхнул своим мешком.
– Он убьет этого урода, – пробормотал кто-то из толпы.
– Не надо, Айзен! Я не просил тебя его бить! Нет! – сказал Заммлер.
Но мешок с железками уже опять летел, направленный точным широким движением в негритянскую голову. Этот удар оказался еще мощнее предыдущего. Карманник не упал, как подкошенный, а опустился на землю, как человек, которому вдруг вздумалось прилечь на улице. Кровь текла ручьями. Жуткие железяки прорезали кожу сквозь мешок.
А Айзен закинул свое орудие на плечо, готовясь к третьему удару. Заммлер схватил его за руку:
– Ты же ему череп размозжишь! Хочешь мозги из него выбить?
– Тесть, вы же сами сказали!
И они принялись переругиваться по-русски перед всеми собравшимися.
– Вы сами сказали, чтобы я сделал что-нибудь. Вам нужно идти, значит, я должен что-то сделать. Ну я и сделал.
– Я не просил тебя бить его этими чертовыми железками. Вообще не просил бить. Ты сумасшедший, Айзен. Достаточно сумасшедший для убийства.
Карманник с трудом приподнялся на локтях. Кровь густо текла на асфальт. Айзен, неловко расставив беспалые ноги, тяжело дышал и улыбался – кудрявый и все еще красивый. Похоже, его забавляла непоследовательность тестя.
– Такого типа, как этот, – сказал он, – нельзя ударить один раз. Если уж бьешь, так бей по-настоящему, не то он тебя прикончит. Вы же знаете. Мы оба воевали. Вы были партизаном, держали в руках оружие. Так как же вам не знать? – Смеясь над Заммлером и урезонивая его своей логикой, Айзен повторял одно и то же, пока не начал заикаться. – Если да – то да, если нет – то нет, разве не так? Да или нет? Скажите!
От этих рассуждений Заммлеру стало еще хуже.
– Где Феффер? – спросил он и отвернулся.
Феффер стоял, прислонившись лбом к автобусу, и, явно преувеличивая свои страдания, переводил дух. Заммлер терпеть не мог таких гипербол. Черт бы побрал эти стечения обстоятельств! Черт бы их побрал! Сейчас он, Заммлер, был нужен Элье. И только Элью он хотел видеть. Только с ним говорить. А здесь говорить было не о чем.
– Где же копы? – спросил кто-то.
– Заняты всяким дерьмом. Собирают взятки, выписывают штрафы… Когда они нужны, их никогда не дозовешься.
– Кровища-то какая! Надо бы «скорую» вызвать.
Курчавая голова, похожая на тусклый кусок пористого угля, все еще кровоточила. Не открывая глаз, карманник попытался подняться. Он делал усилия.
– Это тот самый? – спросил Айзен у Заммлера. – Это про него вы говорили, что он вас выследил и показал вам свои причиндалы?
– Отстань от меня, Айзен.
– А что же мне делать?
– Уходи. Убирайся отсюда. У тебя проблемы, – ответил Заммлер и повернулся к Фефферу: – Ну а ты что скажешь?
– Я поймал его с поличным. Сейчас, подождите секундочку… Он мне горло повредил.
– Давай без драматизма. Пострадавший здесь он.
– Клянусь, я видел, как он вытаскивал у человека кошелек, и сделал два снимка.
– Да неужели?!
– Вы, кажется, сердитесь, сэр. На меня-то за что?
В этот момент наконец показалась патрульная машина с горящей мигалкой. Полицейские не спеша вышли и стали расталкивать толпу. Эмиль отвел Заммлера в сторону и сказал:
– Вам все это ни к чему. Поехали.
– Да, Эмиль, конечно.
Они перешли улицу. Важно было не попасться на глаза полицейским. Те могли задержать Заммлера на несколько часов. Напрасно он вообще заезжал к себе домой. Нужно было ехать прямиком в больницу.
– Пожалуй, я сяду к вам, Эмиль, на переднее сиденье.
– Конечно. – Он помог ему сесть. – Вам не по себе?
Даже у самого Эмиля руки подрагивали, а Заммлера так и вовсе трясло. По ногам откуда-то снизу растекалась ужасная слабость.
Мощный мотор заработал, из кондиционера заструилась прохлада, и «роллс» влился в поток машин.
– Ну и что же там произошло?
– Если б я знал…
– Кто был тот чернокожий тип?
– Этот бедняга? Не могу вам точно сказать.
– Он два раза сильно схлопотал.
– Айзен – чудовище.
– А что было у него в сумке?
