– Как бы не так! Одно время был только один этот… кутюрье, и он провозгласил себя королем стиля. А потом ниоткуда вывалился второй. И его так возмутило существующее в здешней моде положение вещей, что он правдами и неправдами добрался до конкурента, напал на него и, говорят, лицо исцарапал и чуть не задушил. С тех пор там война…
– Я вижу, скучать здесь не приходится, – сказал Илья. – А это что за рухлядь?
Илья указал на многочисленные приземистые сооружения из ржавых кусков железа, что сравнительно стройными рядами стояли неподалеку от выхода из недр Лагеря.
– Это? – с интересом рассматривая конструкции, переспросил Прокопыч. – Надо полагать, это и есть Великая армада. То есть наш флот. Завтра вроде бы намечается высадка десанта на Камнях. Я как раз хотел успеть к ней. Должно выглядеть грандиозно…
К зевакам подошел патруль в килтах с карабинами, к которым были приторочены длиннющие зазубренные штыки.
– Не останавливаться, – приказал один из подошедших. – Идите своей дорогой!
– У меня разрешение от генерал-губернатора! – гордо провозгласил Прокопыч, доставая из-за пазухи сложенную вчетверо бумажку.
Патрульный отрицательно покачал головой:
– Тогда вам нужно в штаб. А здесь стоять нельзя…
Илья смотрел на патрульных и думал, что не так удивительно перемещаться в пространстве путем нажатия одной-единственной кнопки, сколько видеть на поверхности астероида мужиков в юбках. Его сознание с трудом переваривало такие крайности. Но черт с ним, с сознанием – надо было просто прорываться на ТУ сторону.
Штабом оказался старый, разбитый и вновь восстановленный трейлер со спущенными шинами и грязными окнами. Сонный толстый охранник, у которого из-под юбки предательски выглядывали бриджи, посмотрев мельком в бумагу Прокопыча, легко пропустил их.
Они открыли дверь и проникли в трейлер. Внутри ничто не выдавало в этом домике на колесах такое серьезное заведение, как штаб. Там вовсю курили и пили, судя по запаху, что-то довольно крепкое. На столах, между многочисленных бутылок, лежало несколько пистолетов, и Илья почувствовал себя несколько неуютно.
– Простите… – проблеял Прокопыч. – Но у меня бумага…
– О! – пьяным голосом провозгласил кто-то. – А мне как раз нужна бумага. Она хоть мягкая?
Собутыльники заржали. Илья уже хотел отступить к двери с тем, чтобы покинуть это не слишком приятное место. Но тяжелая рука заставила его сесть за стол. Тут же перед носом возник стакан с желтоватой жидкостью.
– Настоящий скотч! – гордо сказал кто-то. – А ну-ка, выпейте с нами за завтрашнюю победу!
– М-м? Это мы завсегда… Это мы с удовольствием, – потирая руки, сказал Прокопыч и лихо отправил в глотку предложенную ему треть стакана. – Ух, шибает…
Илья ужасно не хотел пить. Но понял, что без этого все равно не обойдется. И с отвращением влил в себя содержимое стакана. То, что называли «скотчем», оказалось самой низкопробной сивухой, от которой чуть глаза на лоб не полезли. Однако Илья стойко выдержал немую паузу, подбадривая себя цитатами из фильмов, вроде «хорошо сидим» и «русские после первой не закусывают».
Такое поведение гостей вызвало определенное уважение командования, что было отмечено еще одной порцией скотча и корявой росписью в пропуске.
Они вывалились из трейлера на свежий воздух, словно счастливо спасшиеся из газовой камеры.
– Нервничают, – со знанием дела пояснил Прокопыч. – Завтра накидают им казаки по макушке…
– Так если они знают, что получат, зачем тогда лезут? – слегка заплетающимся языком спросил Илья.
– Земляне… – многозначительно произнес художник, подняв в зенит указательный палец. – Такова суть их противоречивой и необъяснимой натуры. Сдается мне, что если землян однажды официально впустят в Мир со своего шарика, добром для Галактики это не кончится…
– И правильно, – набычился вдруг Илья, – а чего от нас скрывают такие технологии? Держат, как индейцев в резервации! Нет, мы еще до них доберемся!
– Ну, вот, – развел руками Прокопыч. – Типичный пример беспричинной агрессии.
– Почему беспричинной? – возмутился Илья. – Мы имеем право!..
– Да против прав-то никто не спорит, – отозвался Прокопыч. – Только вот терпимости землянам не хватает, терпимости. Я всегда поражался: как это мы до сих пор не перебили друг друга? А потом вдруг подумал: а может, эти самые дырки в пространстве – они что-то вроде клапанов, через которые сюда стравливается излишняя злоба? Как ты считаешь?
– Может быть, – пожал плечами Илья. – Мне бы вот только до старика этого добраться…
– Доберешься! – бодро сказал Прокопыч. – Завтра высадка на Камнях. Глядишь, под шумок и прошмыгнешь на ТУ сторону. А я буду писать с натуры героические сцены…
– А не пристрелят? – с сомнением произнес Илья.
– Меня? – удивленно спросил Прокопыч. – Да не должны вроде бы. Я ведь не в юбке.
– Логично, – признал Илья. – И я тоже без юбки, так что ко мне, чур, не приставать…
– А сейчас надо бы переночевать где-нибудь, – огляделся по сторонам Прокопыч.
