Успокоившись, Прокопыч достал свою неизменную трубочку и с удовольствием закурил. Илья невольно подумал, что дед выглядит так, будто только что, после тридцатилетнего перерыва, ему наконец улыбнулась удача в постели. Мысль была забавная, но неаппетитная, и Илья побыстрее прогнал ее прочь.
– М-да, – протянул Прокопыч. – За кого только мне ни приходилось себя выдавать, и кем я только ни казался другим. Вот только Мэтром я себя еще не чувствовал. Это все равно что меня бы приняли за Господа Бога…
Прокопыч вдруг изменился в лице, пробормотал что-то себе под нос и суетливо перекрестился. Потом вздохнул и снова обратился к Илье:
– Ну какой же я Мэтр? Я просто старик. Правда, старик, который знает несколько больше остальных, да и пожил немало. Ладно, не буду тебя больше мучить загадками. Скажу прямо: ты здесь по одной причине. Потому что так решил я…
Илья некоторое время тупо смотрел на Прокопыча, пытаясь соотнести его слова хоть с каким-то смыслом.
– То есть… Это вы приказали Ханзу послать меня к вам?
Прокопыч пренебрежительно отмахнулся:
– Да при чем тут этот Ханз? Он тут совсем ни при чем. То есть его роль – это роль одного из множества исполнителей. Ты здесь по моей воле в принципе. С самого начала и до конца. Просто ты покинул Землю, чтобы в конце концов прийти сюда…
Илья почувствовал, что у него слегка закружилась голова. А он всего-навсего попытался уложить всю цепочку происшедших с ним событий в руки этого простодушного с виду человека.
Не получилось. Не укладывались эти прыжки по мирам, эти встречи, споры-разговоры, погони и спонтанные решения в рамки его представлений о возможностях вольностранствующих художников. Или пусть для таких вот долгоиграющих стариков со связями. Слишком глобально даже для них.
А старик уже не выглядел тем простодушным Прокопычем, каким был еще минуту назад. Он будто бы снял маску, и Илья должен был теперь увидеть под ней что-то невероятно чуждое и страшное. Он и смотрел во все глаза. Правда, так ничего и не видел…
А старик говорил. И был он теперь тем самым тысячелетним стариком, которого кому-то стоило бояться, кому-то – уважать и уж которого точно следовало слушать.
– …Ты пришел потому, что так было решено. Я долго думал. Очень долго. Я начал думать над этим еще задолго до твоего рождения. Не имея в виду даже тебя именно. Но кто-то должен был прийти. Кто-то с Земли. Ведь для меня, так же как и для тебя, Земля – это не просто космический парадокс, ошибка Машины или заселенный людьми огромный мусорный бак. Нет. Земля – это Земля. И так должно оставаться вовеки.
…Может быть, все и дальше оставалось бы на своих местах, но люди сами сделали все возможное, чтобы нарушить хрупкое равновесие в своем уникальном доме.
…Они с бешеной скоростью развивают науку, познавая все новые способы разрушения собственной среды.
…Они самозабвенно разрушают собственную живую поверхность в жажде наживы, думая, как суметь побольше соскрести со своей планеты нужных и ненужных им ресурсов.
…Пройдет немного времени – и они найдут силы и возможности, чтобы пробить хрупкую оболочку своей сферы – и страшная тайна откроется им. Рухнут все иллюзии, человечество обратится в панику, и без того зыбкий порядок обернется в хаос.
…Но еще раньше, сами не заметив того, они станут безмозглым инструментом в руках куда более хитрых и опытных существ, чем они сами. Все людские достоинства вкупе с пороками пойдут на службу более сильным.
…Ведь у людей есть немало уникальных качеств, которые невозможно культивировать в обжитой и благополучной Галактике. Этим качествам давно поражаются здесь, в Междумирье, где никто не знает и не может знать места, откуда и каким образом он попал сюда.
…Но кое-кому известно больше прочих. И те, кто обладает властью в Галактике, уже обратили жадные взоры на чудной шарик, населенный совершенно дикими и непредсказуемыми существами. Может быть, кого-то вдохновил пример падения земной Римской Империи, и теперь людям отведена роль всесокрушающих варваров, выпущенных на изнеженные равнины цивилизации? Жалкая кучка людей уже успела побывать в не очень обжитой части Галактики, в Междумирье – и здесь уже нет былого спокойствия. Что же будет дальше?
…Но беспокоит меня вовсе не судьба этого огромного скопища обитаемых миров. Их обитатели достаточно мудры, чтобы справиться с мелкими неурядицами. А вот волнует меня одна маленькая планетка на окраине Галактики, противоречивая, не очень благополучная, возможно, вздорная, но… Но только в ней мне видится смысл существования всех прочих миров.
…Почему? На это нет простого ответа. Но за тысячу лет начинаешь не просто понимать, но и чувствовать истину. А может, это просто ностальгия? Память о той Земле, которой я уже никогда не увижу и которая, по сути, стала забытой историей? Это не имеет значения. Я должен сделать все, что в моих силах, для этой планеты.
…Но одному мне уже не справиться.
