Причем сказал он это довольно грустно. Словно был старым-престарым профессором, сделавшим когда-то в этой лаборатории не одно величайшее открытие. А может, просто охмурившим на лабораторном столе не одну миловидную аспирантку.
– Лаборатория… – пробормотал Илья. – Ну, допустим. И о чем мне это должно говорить?
– Да ни о чем в общем-то, – пожал плечами Прокопыч. – В данной ситуации говорить скорее должен я. Вообще-то, если честно, и не должен-то вовсе. Только дело в том, что если я не скажу то, что знаю, тебе – об этом может вообще никто, никогда и ничего не узнать.
– А это что-нибудь изменит? – поинтересовался Илья.
Прокопыч быстро взглянул на Илью. Во взгляде его мелькнуло удивление, а затем какая-то горькая усмешка.
– Честно говоря – практически ничего, – сказал Прокопыч. – Просто однажды я дал слово рассказать то, что знаю, кому-то еще. Тому, кого сочту готовым воспринять это. Но ты знаешь, шли годы, а такой человек все не находился и не находился. И вот я решил: а скажу-ка я все тебе, хоть и нельзя тебе ничего такого говорить, если уж быть до конца откровенным…
– Так лучше и не говорите, – предложил Илья. – Я не такой уж надежный хранитель тайн. Если меня будут пытать – я сразу расколюсь. Я очень боли боюсь. И еще – щекотки…
– Рассказывать или не рассказывать – решать мне, – отрезал Прокопыч. – А твое дело – слушать и делать выводы. Тем более что теперь ты в ответе не только за собственную голову…
– Ну, типа того… – нехотя согласился Илья. – Валяйте…
– Ну, тогда внимай, землянин, – криво улыбнулся Прокопыч и оглядел многоцветную муть под ногами. – Итак, мы в Лаборатории. Так это принято называть, да по сути так оно и есть. Когда-то давно, так давно, что никаких свидетельств тому не сохранилось и подавно, здесь проводился один важный и невероятно грандиозный эксперимент. И проводили его…
– Мэтры, – кивнул Илья.
– Да, – сказал Прокопыч. – Именно.
– Эксперименты, конечно же, проводили над людьми, – усмехнулся Илья.
Ему уже начинало казаться, что он знает все, о чем ему расскажет Прокопыч. Ну действительно, над кем еще проводить эксперименты представителям сверхцивилизации? Не над крысами же, в самом деле! Тем более что для них, очевидно, и разницы-то особой не было – что люди, что крысы – все они для них низшие ступени эволюции… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это – хотя бы на примере земной истории. Более сильные всегда экспериментировали над более слабыми. В таком случае эти Мэтры – те же фашисты, только с бластерами. Или чем они там добивали неудавшихся особей?
Поток мрачных фантазий разбился о короткую реплику Прокопыча:
– А вот и нет. Они экспериментировали над собой.
Илья задумался.
Над собой. Хм. Эксперименты в нацистских лагерях тоже можно представить, как опыты над собой. По крайней мере над себе подобными. Впрочем, что рассуждать о морали совершенно чуждой ему расы? Может, они вообще были принципиальными каннибалами и с улыбкой угощали друг друга кусками собственного тела… Бр-р…
– Не знаю, о чем ты там думаешь, – произнес Прокопыч таким тоном, словно, напротив, был прекрасно осведомлен о мыслях Ильи, – но эксперимент они проводили действительно над собой. И эксперимент этот был для них вопросом жизни и смерти. Прямо под нами – то, что было когда-то частью… гм… лабораторного стола. То есть места, где все и происходило.
– Так что же происходило? – нетерпеливо спросил Илья.
– Понимаешь, – сказал Прокопыч, – это очень трудно объяснить. Потому что все мы – и люди, и анчи, и эффы, и прочие, и прочие разумные в нашей Вселенной – еще слишком молоды, чтобы понять те цели, которые ставили перед собой Мэтры в своих опытах. Я могу только поведать о тех догадках, которые сделали до меня очень мудрые люди, и не только люди. Эти крупицы информации через тысячелетия дошли до меня. А теперь и ты будешь в числе посвященных.
– Вы все время говорите загадками, – пожал плечами Илья. – А что случится, если все узнают правду? Если доступ сюда станет свободным?
– О! – невесело усмехнулся Прокопыч. – Тогда может случиться очень многое. И много крови может пролиться из-за той крупицы знаний, которую совершенно нетрудно держать в секрете…
– Прокопыч, не томите, ради бога, – взмолился Илья. – Давайте выкладывайте, где тут собака зарыта. У меня куча дел еще на сегодня…
Прокопыч звонко расхохотался, и Илья снова поразился его странной перемене. Это привязчивое полуимя-полупрозвище Прокопыч теперь совершенно не шло этому человеку. Его хотелось называть каким-то звучным и героическим именем. Впрочем, представляться заново тот не счел нужным. Вместо этого он заговорил, причем со странной интонацией – словно бы рассказывая действительно страшную тайну, но с какой-то легкой иронией, отдающей в то же время горечью:
– Ну, тогда слушай сюда, человеческий детеныш.
