— Как это мы не должны ненавидеть людей Земли? — зазвенела вдруг слева чья-то напряжённая мысль. — А «скафы»? Они что, не люди?
— Мы будем бороться не против людей, — жёстко говорю я, поворачиваясь к высокому парню, вертящему в длинных когтистых пальцах старинную монету. — Мы будем бороться против несправедливости, против насилия, против «скафов», наконец. Но не против людей. Кстати, «скафы» — это обыкновенные бандиты или контрабандисты. Мне кажется, что они прилетают только за оливами.
Я замечаю недоумение, отразившееся на лице парня, и замолкаю, пытаясь понять, в чём дело. К сожалению, как только я перестаю говорить, мгновенно усилившийся шум многих мыслей не даёт мне уловить то, о чём думает этот парень. Тогда я просто спрашиваю, что ему непонятно.
— Мне всё понятно, Крис, — басит парень. — Просто ты ответил на то, о чём я только что думал.
— Ну, что же, — говорю я. — Значит, мы подошли к самому главному. Скажите, а ещё кто-нибудь слышал, о чём думал этот парень?
— Я слышал, — уверенно говорит бочкообразное, безрукое существо, сидящее рядом с парнем.
Пожалуй, он не в счет. Парень мог просто прошептать свои слова и не заметить этого. Но кто же ещё?
— Я слышала!
Это уже подальше, у стенки.
— Я тоже слышал. Он спросил про «скафов», — уверенно говорит пожилой безухий джентльмен в правом углу.
— И я слышал…
— И я…
— Я тоже, по-моему…
— А я считала, что это я подумала, — удивлённо говорит женщина с кукольным сморщенным личиком, быстро жуя слова беззубым ртом.
— Поднимите, пожалуйста, руки все те, кто слышал вопрос или подумал то же самое, — мысленно предлагаю я, внутренне дрожа от нетерпения. Неужели я на верном пути?
Много рук поднимается над головами. Я ликую в душе, но это ещё не всё. Проверить ещё раз! Усложнить задачу…
— Опустите руки, — приказываю я про себя, обводя взглядом подвал. — Опустите одну руку и поднимите другую.
И тут же облегченно перевожу дух. Многие руки приходят в движение. Некоторые люди смотрят на меня с удивлением, видимо, не веря своим глазам. Ведь я не открывал рта.
— Теперь опустите! — ещё раз мысленно приказываю я.
И, когда остаётся всего пара поднятых рук, повторяю вслух: — Руки можно опустить.
Кажется, я был прав. Вместе с физическим уродством жители планеты получили способность к телепатии. Пусть не все, пусть в разной степени, но, если они все вместе скажут «НЕТ!», это будет сильным оружием.
Теперь надо выделить самых способных и под их руководством, разделив собравшихся на группы, провести несколько тренировок. Потом я поведу их на «скафов». Может быть, эта ночь будет последней ночью страха на планете.
А дальше? Дальше долгий, терпеливый труд, необычный по земным понятиям, потому что многие из нас не приспособлены к обычному физическому труду. Уже рушатся дома, построенные первыми поселенцами, изнашивается одежда, практически отсутствует продовольствие из-за отсутствия навыков в земледелии. А ведь на планете есть животные, в реках много рыбы, на полюсах растут великолепные леса. Но сейчас главное — уничтожить страх в душах людей, заставить их поверить в собственные силы, вернуть им надежду…
Я поднимаю руку и, когда стихает гул, говорю:
— Я ещё объясню вам, как мы будем действовать. Эта ночь станет ночью нашего рождения и, может быть, наши дети будут гордиться нами. А теперь, по моему знаку, попробуйте все вместе высказать то, что вы испытываете к «скафам», но только мысленно.
Я поднимаю руку, и мгновенно волна ненависти с такой силой захлёстывает меня, что я невольно съёживаюсь и отступаю к стене.
* * *
Из переходной камеры донеслось легкое гудение и запало озоном. Спустя мгновение люк открылся. Робот спокойно стоял за переборкой, держа в руке дешифратор.
— Действуй по обстановке! — сказал Кроленко. — Я выясню, что там делается.
Он шагнул к трапу, но едва успел уступить дорогу одному из контрабандистов, ворвавшемуся в корабль так, будто за ним гнались. Оттолкнув инспектора, он скрылся в каюте. Следом в люк буквально влетел второй, за ним третий…
— Двигатели! Скорей двигатели запускай! — орал кто-то. — Рвём отсюда!
— Так шефа нет, — возразил другой.
— Чёрт с ним, не до него! Он своё получил… Да что там, наконец, с двигателями?!
— Сам не пойму! Сигнал запуска не проходит!
— Проклятье! А ну, дай-ка я сам…
Уже с десяток фигур в скафандрах проскочили мимо инспектора в каюту, не обращая на него никакого внимания. Батисты среди них не было. Сделав знак «Гному», он осторожно выглянул из люка и ступил на трап. И вдруг ему стало страшно. Стараясь унять бешено заколотившееся сердце, он отступил обратно и долго не решался выглянуть. Такого страха он не испытывал ещё никогда в жизни.
— «Гном», вперёд!
Робот спокойно спустился по трапу и растворился в темноте. Кроленко сбежал за ним, но волна страха снова загнала его внутрь. Теперь от него не спасал даже металлический корпус корабля.
В каюте хрипло ругались люди Батисты, всё ещё пытаясь запустить двигатели.
— Надо бы попробовать добежать до «Гермеса» и включить прожектор, — подумал Кроленко.
Словно в ответ на его мысли, прожектор патрульного корабля вспыхнул, разорвав темноту.
