— Пять месяцев Серебряному Дождю предстоит прожить в океане и лишь изредка выходить на сушу. С его теперешними лёгкими, одно из которых — биопротез, а второе — донорское, в воде с жабрами жить полезнее, чем на суше. В подводном мире у талантливого учёного появятся перспективы для интересных исследований. Лаве тоже поставлен один имплант. Незаметно пройдёт положенный срок, и она получит свой орган обратно. Нашей милой героине придётся потерпеть и поберечь себя, ну а дальше она вернётся к привычному образу жизни. Её дыхательная система не изменена, самочка останется обитательницей суши, — доктор Ветер улыбнулся. — Вот так обстоят дела, уважаемые коллеги и друзья. А теперь нам всем необходимо отдохнуть. День сегодня выдался на редкость хлопотливым.
Учёные враз задвигались и застрекотали, обсуждая минувшие события. Потом всей гурьбой направились к подводным челнокам, которые быстро доставили на побережье пассажиров. Суетный день подошёл к концу. И опять тихая лунная ночь приглашала всех уставших отдохнуть под сенью её чёрного шатра, расшитого сияющими звёздами.
***
Серебряный Дождь и Лава пролежали месяц в реабилитационных капсулах, а затем пациентов разбудили. После небольшого отдыха Серебряному Дождю предстояло перенести ещё одну серьёзную операцию по изменению дыхательной и кровеносной систем, чтобы вживить ему жабры. Желание учёного самца осуществится, но каким путём…
Серебряный открыл глаза и какое-то время с усилием старался припомнить, что с ним произошло. Он дышал, но появились непривычные ощущения в груди. Больной попытался сесть и оглядеться по сторонам. Наконец ему удалось привести сознание в порядок. Серебряный Дождь понял, что находится в реабилитационной капсуле, а напротив, в другой увидел Лаву. Она лежала и смотрела на самца с нежностью. Встретившись с ним взглядом, Лава замурлыкала:
— Любимый, ты жив! Мы оба живы! Теперь нам вместе ничего не страшно, верь мне.
Постепенно Серебряный узнал всю историю тяжёлого происшествия и сейчас не представлял, как дальше вести себя с Лавой. Ведь он обязан охотнице жизнью. В его груди находится её лёгкое. Лава же просто светилась от счастья, ощущая себя частью своего ненаглядного самца. Наконец-то свершилось! Он живёт и дышит ею каждое мгновение, она даёт дорогому существу жизнь! Любимый теперь принадлежит только ей, они спаялись в неразрывное единое целое. Это даже больше, чем слиться в страстном экстазе! В ней его кровь, и она в его плоти, рядом с сердцем любимого. Лаве казалось, что ещё немного, и она вся растворится в обожаемом самце. Серебряный понимал, что лучшая благодарность для Лавы — его любовь.
Серебряный Дождь открыл глаза и увидел склонённое к нему лицо Лавы. Самка осторожно положила на горячий лоб больного прохладную ладонь.
— Всё хорошо, любимый, это всего лишь дурной сон, — успокоила подруга и нежно улыбнулась кончиками максилл.
Трое долгих суток Серебряный Дождь не вставал с постели. Он ощущал, как жизнь по каплям медленно покидала его бренное тело. Дыхательный аппарат подавал живительную смесь по трубке, опущенной глубоко в горло. Многочисленные тонкие провода тянулись к приборам, фиксируя самочувствие больного. Уже завтра мучения закончатся, самцу вживят жабры, и он родится заново. Океан примет новорождённого в свой удивительный подводный мир, манящий неповторимой красотой и загадочностью. Серебряный закрыл глаза. Он знал, что страшный сон придёт опять. Каждую ночь кошмар заставлял неумолимо погружаться в океанскую пучину, снова и снова задыхаться в щупальцах монстра.
***
