Холмик не пошевелился. Холодея, Гаврила вызвал на экран шлема показания датчиков скафандра биолога. После чего, ругаясь на чём свет стоит, начал разгребать спутанные между собой стебли растений.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Вацлав, походя к нему. — Что с Германом?
Опустился на корточки рядом с Гаврилой, и начал помогать ему. Вдвоём они быстро очистили от цветов холмик, где должен был находиться Герман. И уставились на пустое место. Через пару секунд Гаврила, сглотнув, вызвал по шлемофону Святозара.
— Хьюстон, у нас проблемы, — сказал он.
***
— Замечательно, — Святозар мельком осмотрел поляну. Цветов на ней не осталось — земляне в поисках своего товарища почти полностью повыдергали и повытоптали всю местную флору. — И какие есть предположения?
Вопрос был скорее риторическим. Датчики скафандра Германа не работали, маячок, при помощи которого космонавта могли найти на расстоянии в несколько световых лет и которому были не страшны ни жерло вулкана, ни безвоздушное пространство, тоже не отзывался. Быстрый экспресс-анализ биохимии цветов показал, что растворить скафандр вместе с его владельцем они не могли. Пустот под тонким слоем перегноя тоже не было — в нескольких десятках сантиметров вглубь начинался сплошной слой плотного кварцевого песка. Но, тем не менее, Германа на поляне больше не было. И Святозар очень сомневался, что он был где-то ещё… Но опускать руки было нельзя. Пропал член экспедиции, и пропал на планете, где предположительно находятся носители очень развитого разума. И, вполне возможно, эти два факта как-то могли быть связаны между собой.
— Данные камер скафандров показывают, что никакого движения в районе предположительного исчезновения Германа зафиксировано не было, — отрапортовал Семён.
— То есть Герман никуда под покровом этих чёртовых цветов не уполз, ты это хочешь сказать? — спросил первый помощник.
— Или то, что его оттуда никто не утащил, — пожал плечами Семён.
В модуле остался только Борис, продолжающий сражаться с изобретением непризнанного гения, и Дмитрий, готовый к ссылке на корабль. Остальные прибыли на зов о помощи где-то спустя минут сорок. За это время Гаврила и Вацлав успели обойти всю полянку по периметру раз этак сто, правда, не удаляясь от неё далеко и постоянно держа место исчезновения Германа в поле видимости одного из объективов камеры своего скафандра. Так, на всякий случай. А то вдруг Герман появится таким же образом, как и исчез? Но чуда не случилось. И прибывшая на подмогу команда, так же безрезультатно прочесав всё вокруг, стояла теперь на поляне, и надежду постепенно вытесняла неуверенность и даже где-то местами страх. Страх перед неизвестным. Звёздоплаватели были людьми отнюдь не робкими, и совсем не трусливыми, и за время работы в Космофлоте многим из них доводилось видеть смерть товарищей, но всякий раз эта смерть приходила в известном обличии — шальной метеорит, внезапно вырвавшийся из-под ног лавовый поток, или какой-нибудь излишне удачливый хищник на поверхности исследуемой планеты. А здесь была неизвестность. Герман Краузе просто растворился в пространстве, не оставив после себя никаких следов, ни единого намёка на то, что с ним могло произойти. И это действительно было страшно.
— Возвращаемся, — сказал наконец Святозар.
Гаврила вскинулся:
— Как?! Но ведь мы не нашли его!
— И какова вероятность того, что найдём? — угрюмо спросил его первый помощник. Остальные подавленно молчали. — Пойми, мы не можем торчать здесь бесконечно, — он постарался смягчить тон. — Здесь остаются камеры, этот участок патрулируют три зонда. Если что-то изменится, мы об этом сразу узнаем.
— Мы сделали всё, что могли, — поддержал его Пётр.
Судовой врач вздохнул, но ничего не ответил. Он и сам понимал бессмысленность дальнейших поисков.
— Знаете, — вдруг сказал Семён. Ему в голову пришла замечательная идея, и он, чтобы не упустить мысль, поспешил поделиться ею с остальными. — Знаете, мне кажется что прибор, который монтирует сейчас Борис, может помочь нам найти Германа — если он ещё жив, разумеется, в чём лично я, почему-то, вполне себе уверен. Этот апгрейд, который на датчике Ковальски — он ведь показывает ЛЮБОЙ разум, находящийся поблизости, правильно?
***
