Привет, читатель! «Дорогой юный друг» – так часто начинают описания книг с пометкой от 12+ до 16+ Скажешь, прям вот так, сразу, и – друг? Вечно взрослые что-то придумывают и навязываются… Наверняка дома и в школе тебя просто достали – с утра до вечера указывают, как тебе жить. А ты уже большой и сам знаешь. И мечтаешь – может, даже очень часто: «ещё несколько лет, и закончится эта дурацкая школа, и съеду я от предков, и заживу как хочу. И пофиг на всё, что они скажут». Главный герой этой повести тоже об этом мечтал. А однажды – попал в другой мир. Очень развитый, высокотехнологичный. Всего того, чем взрослые надоедают детям у нас, там нет. Да там много чего по-другому… А ещё всем друг на друга пофиг – каждый живёт как хочет, с самого раннего детства. Героя моего там не обижали. И, в целом, отнеслись гостеприимно. Но захотелось ли ему остаться навсегда? И захотелось бы тебе, будь ты на его месте? Скорее читай, и всё узнаешь!
– Мам! М-а-а-а-м! Гляди – коза!
– Где?
– Ну вон же, у забора, под вишней. Сидит, как собака у будки! Даже не шевелится. Да куда ты уставилась, не у калитки. Я же пальцем показываю – вон, справа, у забора. Под вишней!
– Игнат, не показывай пальцем. Тебе же тринадцать, а не пять. Нигде нет никакой козы, и вообще ничего нет, опять фантазируешь. Хочешь сбить меня с мысли, чтобы я забыла дать тебе задание?
– Ага, тут прям такая работа мысли нужна!
– Не болтай и не спорь с матерью, а бери лопату. В семье все обязаны – обязаны, слышишь? – всё делать вместе, для пользы всех!
Щас, раскопался, жди! Пусть лохи какие-нибудь деревенские копают… Ба-лин, как мне не нравится ездить на дачу – это ж деревня, отстой, позапрошлый век. Тормознючий инет и туалет на улице. Вот родители говорят, что труд надо любить, а труд на земле вообще самый главный для жизни. И такой труд самый почётный… А мне копать ужас как не нравится. И никому не нравится копать, и никто огородников не уважает, взрослые всё врут. И вообще… если тебе нравится тебе что-то – так и делай сам. Сама то есть. А других не заставляй. Подумаешь, «мать»… вот по чесноку – мать реально нужна детсадовским, а я уже большой!
А ужасно интересненько, откуда взялась коза? Сидит как-то странно… не по-козиному. Я глянул вправо. Нету её! Пошарил взглядом вдоль забора – точно нет, и спрятаться ей негде. Только кустик какого-то пыльного, серого цвета – типа как в паутину замотан. Ну, значит, в заборе появилась щель. И большая, раз целая коза пролезла! Ну чё, щель-то я обязательно найду.
Ой, а и ничего странного, что коза пролезла – разные звери тут шастают. Недавно соседи – ну, типа соседи, потому что не совсем рядом их дача, волка видели. Может, гонят, может, показалось. Отцу скажу, пусть щель заделывает. Нам чужих коз не надо, а тем более – волков. Ну вот, дошёл до самого угла… Упс, забор, который на улицу, весь целый. Может, от соседей как пролезла, хотя у них вроде только кот, рыжая наглючая зверюга. Дотронулся рукой до того странного кустика…
– Игнат, я вижу, куда ты спрятался! Иди сюда, сейчас же. Вот здесь, – здесь мама раскинула руки в стороны настолько, насколько ей позволяла комплекция, – здесь будет чеснок. Копай!
У-у… Как отмазаться? Посмотрел на отца. Тот уже тёрся у калитки.
– Ку-у-уда? – мама моментально переключилась на более неустойчивый, и ещё менее склонный к работе объект. Не только к работе в огороде, но и вообще к домашним делам. «Объект». Сама так придумала, типа юмористка. А ещё мама говорит, что отец – объект, неустойчивый к алкоголю. Ну… это правда. Когда он напивается, его не то что работать не заставишь, от него прятаться надо. Что хорошего в семье, если нужно друг от друга прятаться… Да и зачем она вообще нужна, семья-то? Чтобы прятаться, или заставлять друг друга делать то, что влом, и даже противно?!
– Ку-у-да лыжи навострил? – грозно крикнула мама.
Ба-лин… Ну, щас начнётся. Всё-таки ТимОк (братан мой старший) не совсем зря её токсиком обзывает. Токсик – это человек, который всех нервирует. Я сначала думал, что нельзя так с родителями. А теперь… мам, не обижайся, это правда! Тимок, между прочим, на дачу не приехал. Не заставили. Его уже ничего не заставишь, потому что совершеннолетний. И он уже сам заставляет – вот любят люди кого-нибудь заставлять, – называть его полным именем. Тимофеем. Но для нас, и для меня тоже, он всегда будет ТимкОм.
Скорее бы и мне совершеннолетним стать – заживу как сам хочу, ни маму, ни отца слушать не буду, и вот даже не появлюсь на этой даче. Поскорее от родителей съеду, и, как Тимок, тоже буду за…
– Ё, ну всё она видит, прям шпионка. Вот как так, сын? – хриплый, грубый голос отца перебил мои мечты.
– Уже набрался! – мама вцепилась в калитку, – сынок, помоги, держи его! Куда он пьяный пойдёт?
– Глупая! Пусти!
Ага… ругачка, конечно, плохо, но сейчас вроде как и неплохо. По всему видать,
– Мам, не связывайся… Всё равно уйдёт. Можно, я с ним схожу, послежу?
– Ох, сынок, столько дел, а он с утра напился… Ладно, сходи.
Уррра! Я сгонял в дачу, схватил телефон – лежал на тумбочке, заряжался, и рванул за отцом. Тот маячил уже у выхода из нашего «аппендикса» – так родители называют тупичок, узенькую дорогу между несколькими дачными участками. Через минуту я его догнал:
– Пап, а куда мы?
– К Валерке. Знаешь, вон в том углу?
– Там, где дубы у трансформатора и спуск к Волге, а дальше – другой дачный посёлок?
– Ну.
Свернули с дороги на поле – чтобы сократить путь. Ба-лин, вроде вчера вечером, когда мы мимо проезжали, тут был пустырь. Откуда поле-то взялось?.. А фиг его знает, может, всегда тут было поле… Мы шли по узенькой полоске земли между ровными, нескончаемыми рядами дымчато-серых кустиков: отец впереди, я – сзади. Вспомнилась коза.
