– Я не хочу умирать, – раздельно повторил Заан. – Ты не знаешь силы тех, на кого я работаю. Неважно, как далеко ушел табор от места моего падения. Они все равно найдут меня, где бы я ни был на поверхности планеты. Единственное, чего я боюсь, так это того, что для меня уже будет поздно. Но всем вам – и тебе, живец, будет лучше, если они найдут меня живого. Потому что тогда они не тронут вас. А иначе… вы умрете мучительной смертью, потому что они захотят отомстить. Ты понял меня, старик?.. – Заан говорил, размышляя при этом, есть ли хоть доля правды в его словах. Слишком много разных сил сосредоточено сейчас вокруг Глифа, все они следят друг за другом, каждый сомневается в остальных, и потому о формировании поисковой экспедиции не может идти и речи. Каждая сторона будет подозревать другую в каком-нибудь мошенничестве. На его розыски могла отправиться разве что патрульная фаланга, но пара «мурен» не способна отыскать одного-единственного гуманоида, затерявшегося в болотах планеты.
Вдруг дзен почувствовал, как воздух превратился в горячий комок, который застыл в горле и не дает ему вздохнуть.
Он прохрипел, глядя в глаза Архуды:
– Найди паука… – и потом широко раскрыл рот.
В ноздрях защекотало, он наморщил нос, равнодушно наблюдая за новым цветом, постепенно наполнявшим клетку. На дно ее легли густые, почти черные тени от прутьев. Заан поднял голову.
Тучи медленно расходились, обнажая глубокую синеву неба; они клубились, постепенно опускаясь к земле, растворяясь в воздухе… Что-то захлюпало слева от него, Ушастый посмотрел и увидел, как над поверхностью топи, возле которой остановился табор, поднялась голова – гладкая, блестящая, иссиня-черная. Вместо глаз были два темных провала, вместо рта – короткий хоботок, в котором то сжимались, то разжимались мясистые розовые гребни. Заан перевел вопросительный взгляд на живца. Старик что-то говорит ему, одновременно копаясь в рюкзаке, – для этого Архуде пришлось перегнуться через Гира, который все еще не просыпался или делал вид, что спит.
Облака исчезали, синий свет густел, столбы его падали сверху, постепенно сливаясь в один поток света. Все вокруг стало синим, трава, чахлые заросли, кроны карликовых деревьев и фигуры встающих кочевников напитались этим цветом. Ушастый понял, что все в таборе уже проснулись и стоят, глядя вверх. Черное существо в болоте оказалось безруким и безногим, одна лоснящаяся туша, тощая, покрытая обвисшими складками шкуры. Извиваясь, оно выползло из топи и приникло хоботком к ноге глифана-подростка. Тот, продолжая глядеть на небо, погладил безглазую голову, не обращая внимания на кровь, что потекла по щиколотке.
Королева пиявок стала медленно увеличиваться. Кожа ее разглаживалась, туго обтягивая плоть, распухающую от крови. В телеге проснулся Гира. Он не набросился на Архуду, уже доставшего из рюкзака паука-лекаря, а, шевеля губами, уставился вверх, на синеющее небо. Живец тем временем подполз к клетке, и тут земля вокруг повозки бесшумно провалилась вниз.
Повозка сильно накренилась, атаман и старик покатились с нее. Клетка дрогнула, прутья рассыпались во все стороны. Ушастый поднялся на колени и увидел, что атаман провалился в темную бездну. Оттуда торчала конусовидная гора, на вершине которой находился дзен. Архуда повис, одной рукой вцепившись в край повозки, другой удерживая паука. На дне бездны видны были лишь серые клубы тумана, они перекатывались, словно водяные валы, синий цвет обнажившегося неба постепенно напитывал их. Ушастый поманил старика, тот начал подтягиваться, немощные мускулы его рук напряглись, и тут возле повозки показалась королева пиявок. Мясистая розовая воронка вытянулась из хоботка и приникла к ступне Архуды, уже почти взобравшегося на телегу. Заан шагнул к нему, пытаясь дотянуться до паука, но королева пиявок уже втягивала живца в себя, постепенно поглощая тело. Сначала ноги, затем торс и грудь исчезли в невероятно расширившемся хоботке. Ушастый видел лишь запрокинутую голову, сморщенное лицо и поднятую руку Архуды. Она сжимала тельце паука с бахромой покрытых присосками ножек. Старик исчезал в пиявке, а Заан тянулся изо всех сил. Его пальцы уже почти касались круглой пластиковой крышечки, под которой находились емкости с лекарствами и микросхема анализатора. В носу защекотало, он сморщился, чихнул и заморгал.
– Что с тобой? – произнес Архуда, сквозь прутья решетки протягивая ему паука-лекаря.
Ушастый, выгнувшись, осторожно сдавил металлическое тельце зубами. Пальцы старика разжались, дзен перекатился на спину, нагнул голову и опустил паука себе на грудь.
– У тебя было такое лицо… – прошамкал живец. – Будто ты умер.
– Галлюцинации, – ответил дзен, в то время как паук закопошился на его груди. – Вы забрали мои носовые фильтры… – Он попытался расслабиться, чувствуя, как сенсоры под брюхом паука щекочут кожу. – Не очень-то и страшно. Я думал, будет хуже…
