— Неужели, — совсем иным тоном продолжал Полли, — эти люди обречены? Я готов отдать все на свете, чтобы спасти их. Если мы не сделаем все возможное для этого, то нам грош цена. Понимаешь, я чувствую, как вся моя гордость человека — представителя Земли — испаряется без остатка, и я, Роберт Полли, доктор физических наук, представляюсь сам себе ничтожным червем… Надо что-то придумать, Анри! Пораскинуть умом! Что же сделать? Облучить их ультрафиолетовыми лучами, или рентгеновыми, или гамма-лучами?
Слова его подействовали на меня ободряюще. Всего месяц назад, когда мы убедились в безвыходности своего положения, я ломал себе голову над тем, как обнадежить своих товарищей, помочь им избавиться от чувства обреченности. А теперь? Они уже не думают о себе, о своей судьбе. Они горят желанием помочь этим больным туземцам, о существовании которых еще недавно не имели ни малейшего понятия. И я подумал, что настоящий человек при всех обстоятельствах, остается человеком. Он всегда, даже рискуя своей жизнью, протянет руку помощи тому, кто нуждается в ней!
— Если Ян прав, то не потребуется никаких лучей.
— А что он сказал тебе?
— Что наши друзья больны корью!
— Больны чем?
— Корью!
Сидевший на корточках Полли повалился на землю.
— Черт меня побери! — воскликнул он. — Анри, дружище, что с тобой?
— Я все больше убеждаюсь, что он прав! — спокойно сказал я.
— Слушай, — сказал тогда физик, — на своем веку я навидался всякой всячины и уже ничему не удивляюсь. Я не удивлюсь, если ты, например, вдруг скажешь, что мы не люди, а ихтиозавры в эмбриональной стадии. Не удивлюсь, если станешь болтать, что Англия никогда не была островом, или что в Лондоне началось извержение Попокатепетля, или что чай — отвратительный напиток. Но если ты будешь продолжать твердить, что эти несчастные мрут, словно мухи, от какой-то дурацкой детской болезни, и при этом так невинно смотреть мне в глаза, то мне станет ясно, что ты не в своем уме.
— Погоди, выслушай меня сначала, — сказал я, но Полли повернулся к Александру и воскликнул: — Саша, иди сюда и засвидетельствуй, что север всегда расположен против юга! Скорей, пока наш командир еще не совсем рехнулся!
Александр подошел к нам.
— Ты болел корью? — встретил его Полли вопросом.
— В детском возрасте.
— И еще жив?
Тут я не выдержал.
— Сейчас не время для шуток, Полли. Я сам был удивлен не меньше тебя. Но почему не предположить, что сопротивляемость организма этих людей в отношении вируса кори очень низкая? Посуди сам — клиничная картина та же самая. Кроме того, никто из нас не заболел. Разве это не может служить веским доказательством того, что…
— Что мне еще многое придется пережить на этой планете! — трагическим тоном заключил Полли.
Мы тут же составили план действий. Если это действительно была эпидемия кори, то все мы, переболевшие ею еще в детстве, невосприимчивы к ней. То есть наши организмы выработали антитела, губительные для вирусов. Из нашей крови можно было получить сыворотку — нечто вроде вакцины. Инъецированная больным, она могла не только улучшить их положение, но и вылечить их. Мы не рисковали ничем; нужно было дать лишь кубиков по двести крови…
Ян и Александр сразу же согласились. А Полли заявил, что ему, как англичанину, необходимо получить для этого специальное разрешение парламента, но что он готов нарушить законы своей страны, хотя и сомневается, что этот поступок будет оценен нами по достоинству, и что он даст столько крови, сколько потребуется.
Мы решили вернуться на корабль и как можно скорее приготовить сыворотку. Не было нужды объяснять все это нашим друзьям туземцам — они и без того поняли, что мы что-то придумали. Отец проводил нас до выхода из подземелья. Пока мы шли к нему, я все время ощущал присутствие других людей, и обернувшись один раз, заметил с десяток обитателей пещеры, которые держались на почтительном расстоянии от нас.
Мы вышли наружу и зажмурились, ослепленные ярким светом. По пути мы говорили о наших новых знакомых. На всех нас произвело впечатление, что как бы ни было сильно развито у них интуитивное чувство, оно не шло дальше обыкновенных понятий. Туземцы угадывали лишь самые простые наши мысли, понимали наши намерения, связанные со зрительными представлениями, но выказывали полную безучастность во время нашего разговора о кори и вирусах.
И все-таки кто-то из них знал геометрию!..
Нам не потребовалось много времени на то, чтобы приготовить первую дозу сыворотки. Моя лаборатория была оборудована довольно неплохо — пробирки, колбы, термостат, центрифуга… Каждый из нас был готов «изойти кровью», как выразился Александр, лишь бы спасти больных туземцев.
Пока мы брали кровь у Полли, он не переставал шутить.
— Я одного не могу понять — почему ты все время ухмыляешься? — спросил Ян.
— На этом свете, дорогой Ян, — ответствовал Полли, — нет ничего возвышеннее юмора. Особенно, когда он принимает космический характер.
Поляк посмотрел на него из-под бровей, а Полли с достоинством кивнул на колбочку.
— Посмотри, какая она, английская кровь. Самая прекрасная во вселенной!