Сюжет первого романа, увы, устарел: в нем рассказывается, как в результате космической гонки раньше всех высаживает человека на Луну… Япония! Камикадзе профессор Канашима заведомо обрекает себя на гибель (полет может быть осуществлен только в один коней) во имя родины, однако добивается результата обратного: осознав, наконец, нелепую разорительность и опасность затеянного соревнования, нации Земли объединяют усилия в освоении Космоса. Ушел в прошлое и сюжет второго романа, действие которого происходит во время вьетнамской войны (единственное фантастическое допущение: электронный прибор, с помощью которого можно «прослушивать» многие квадратные мили поверхности из единого центра); зато по-прежнему актуален сюжет третьего — экологическая катастрофа, связанная с гибелью в океане супертанкера.
Тем не менее, все три книги не были переведены своевременно по причинам, конечно же, «неактуальности». Космические гонки,
В завершение упомяну еще две значительные книги 70-х годов, написанные «нефантастами». Это роман известного прозаика-коммуниста Владимира Познера (не путать с популярным телевизионным ведущим!) «Лунная болезнь» (1974) и вышедший годом раньше «Гэсп» ныне покойного дипломата и писателя Романа Гэри. (Оба автора, кстати, выходцы из России).
Отдельные сюжетные детали романа Познера наводят на мысль о тщательном изучении автором той литературы, в которой он собирался дебютировать. Прежде всего бросается в глаза занятный социум лунной колонии — совершенно очевидно, что Познер полемизирует с известным романом Роберта Хайнлайна «Луна — суровая хозяйка». Жесткая иерархия каст и тоталитарная дисциплина в колонии обязательно вызовут ассоциации с классическими антиутопиями Замятина, Хаксли и Оруэлла, а ощущения героя, внезапно выключенного из привычного окружения и вынужденного приспосабливаться к реальному, не иллюзорному миру, — с романом К.Приста «Опрокинутый мир». Наконец, само построение сюжета — «путешествие-кольцо», когда герой попадает с Луны на Землю, в мир-антипод, а затем возвращается домой, неся в себе новые знания — семя будущих революционных потрясений — однозначно указывает на влияние социально-философской фантастики Урсулы Ле Гуин…
Речь в данном случае не о сюжетном плагиате: Просто «нефантаст» органично, как «свой», вошел в круг чтения любителей фантастики, не испытывая: ни комплексов, ни снобистского пренебрежения к жанру. Результатом явился удачный, запомнившийся
Книга «билингвиста» Ромэна Гэри (псевдоним Романа Касевгари, родившегося в Тифлисе, в семье выходцев из Польши) первоначально вышла на английском языке к представляет собой нечто совершенно иное. Это уже не строгая science fiction, а скорее гремучая смесь из самых различных ингредиентов: фантастики, сатиры, теологии, мистики, «черного юмора», абсурда. Физику Матье удается материализовать гигантскую энергию, ту самую «жизненную силу», на поиски которой потрачены тысячелетия (эта энергия —
Обратимся теперь к собственно жанру science fiction. Но прежде чем вести речь о действительно выделяющихся фигурах, сделаем короткую разминку, бегло окинув взором «массу».
Последние десятилетия эта литература во Франции представляет собой арену борьбы «жюльверновской» романтической традиции с американизированной реальностью
Дебют Брюсса — роман «И планета прыгнула» (1946) — в общем-то первое значительное произведение всей послевоенной французской фантастики. Написанный сразу после Хиросимы, он повествует о том, как на Землю пришло таинственное послание с планеты Рама, некогда существовавшей между Марсом и Юпитером; планета погибла в результате катастрофы, вызванной чрезмерной жадностью («материальной» и «познавательной») обитателей Рамы[1]. А затем последовали «переводы с американского», вроде «Пришествия сверхчеловеков» (1953), где группа совершенных во всех отношениях мутантов устанавливает утопию… в одном из швейцарских кантонов.
