— О’кей! — кивнул Корсон, ввернув архаичное выражение. — Вы меня убедили. Я с вами. У вас есть армия?
— Армия — слишком грубый способ.
— Каковы же ваши?
— Шантаж, убийство, пропаганда.
— Это все игрушки, — ответил Корсон. — Вам обязательно нужна армия.
— Наше оружие, — важно проговорил урианин, — в ней не нуждается. Не выходя из этого зала, я могу стереть с поверхности Урии любой город, любую травинку. И любого человека, где бы он ни находился. Вас, разумеется, тоже.
— Но тогда зачем вам нужен я?
— Вы будете говорить нам, какие цели и когда следует поражать. Помните, ваши предложения тщательно изучат. Еще вы будете проводить переговоры с землянами. За это они вас так возненавидят, что вам и в голову не придет изменить нам.
— Условия их капитуляции?
— Для начала девять женщин из десяти будут преданы смерти. Плодовитость не должна выходить за определенные рамки. Убивать мужчин совершенно ни к чему. Один мужчина может оплодотворить много женщин. Но женщины — слабое место вашего вида.
— Они не дадут вам это сделать, — сказал Корсон. — Они будут защищаться как демоны. Род человеческий может быть очень упрямым, если его раздразнить.
— У них не будет выбора, — отрезал урианин.
Корсон поморщился.
— Я устал и голоден, — сказал он. — Вы намерены начать войну немедленно или я все-таки успею отдохнуть и поесть? А заодно и подумать.
— Время будет, — коротко ответил урианин.
По его знаку стражники опустили оружие и подошли к Корсону.
— Уведите нашего союзника и обращайтесь с ним бережно, — распорядился урианин. — Он стоит больше, чем эквивалент его веса в элементе 164.
Корсона почтительно разбудил урианин низшей касты со срезанным хохолком.
— Вы должны приготовиться к церемонии, человек Корсон, — сообщил он.
Урианин проводил Корсона в ванную комнату, совершенно не приспособленную для человека — у воды был отвратительный привкус хлора, и Корсон с трудом заставил себя принять душ. Затем урианин помог ему облачиться в желтую тунику, вроде той, что носил сам. Хотя она явно была приготовлена для Корсона, рукава оказались ему коротки, зато низ слишком длинен. Очевидно, портной имел самое смутное представление о человеческой анатомии. Потом Корсона проводили туда, где он смог подкрепиться. Обмен веществ у землян и уриан различался настолько, что пища одних могла стать ядом для других, и Корсон с подозрением оглядывал то, что ему подали, пока провожатый не успокоил его…
— Это будет явление Яйца, — торжественно сказал урианин, когда Корсон чуть погодя осведомился о церемонии.
— Какого яйца? — спросил Корсон с набитым ртом.
Ему показалось, что урианину стало плохо. Возмущенный писк вырвался из его клюва, и Корсон решил, что слышит проклятья или ритуальные заклинания.
— Высокочтимого Голубого Яйца Повелителя Урии! — выговорил наконец урианин. В его писке звучало обожание.
— Ясно, — сказал заинтригованный Корсон.
— Никогда ни один землянин не присутствовал при явлении Яйца. Вам следует гордиться, что повелитель Р’Нда именно вам оказал столь высокую честь.
— Да, я в этом не сомневаюсь.
— Пришло время идти, — сказал урианин.
Они очутились в большом овальном зале без дверей. За все время, что он был здесь, Корсон не увидел еще ни одной двери, ни одного выхода наружу. Должно быть, тайная база располагалась где-то глубоко в недрах планеты.
Около сотни уриан уже теснилось в зале, храня торжественное молчание. Толпа расступилась перед Корсоном и его спутником, и они оказались в самом первом ряду. Уриане группировались по цвету одежд, но Корсон и урианин низшей касты были единственными в желтых туниках среди первых рядов, одетых только в фиолетовое с оттенком голубого. Корсон услышал тихое кудахтанье и понял, что окружавшие его были слишком благородного происхождения, чтобы стерпеть такое нарушение этикета. За фиолетовыми чинно стояли красные, еще дальше — оранжевые. Позади всех, склонив головы, держались желтые.
Перед ним, почти в самом центре образованного стенами овала, возвышалось металлическое сооружение — стол, сундук или алтарь.
Холодок пробежал у него по спине.
Надеюсь, мне не придется лечь на этот жертвенник во славу Урии? — подумал он полушутя-полусерьезно. — Роль юной девственницы из древних романов — это не для меня. Правда из того, что он знал об урианах, выходило, что ему нечего опасаться. У них не было понятия божественного. Мертвецов они почитали чисто символически, а вся метафизика, если только тут уместно это слово, ориентировалась исключительно на идею семьи. Семья считалась бессмертной, и личность была лишь временным к ней придатком…
