Раз вы читаете это, то есть вероятность, что вы могли натолкнуться на это чудовище, Плотоядца. Если вышло именно так, то не верьте ни на мгновение этому несчастному сукину сыну. Я знаю, что он собирается меня убить, но я намерен еще в последний раз над ним посмеяться. Легко смеяться последним тому, кто знает, что он в любом случае близок к смерти. Замедлитель, который у меня был с собой, теперь почти на исходе, а когда его у меня не будет, пагуба начнет въедаться в мой мозг. И я убежден, пока не пришла последняя смертная боль, что смерть от этого слюнявого чудовища будет легче, чем от боли…
— Что там говорится? — спросил Никодимус.
— Я не уверен, — ответил Хортон. — Это дело трудное.
Он отодвинул книгу в сторону.
— Он говорил с книгой, — упрямо повторил Плотоядец, — своей волшебной палочкой. Он мне никогда не рассказывал, что он говорит. Вы мне тоже не можете этого сказать?
Хортон покачал головой.
— Вы должны быть в силах это сделать, — настаивал Плотоядец. — Вы точно такой же человек, как он. Что говорит один человек палочковыми знаками, то другой должен понять.
— Все дело во времени, — сказал Хортон. — Мы были в пути по меньшей мере тысячу лет, чтобы сюда попасть. А может быть, куда дольше тысячи лет. За тысячу лет или даже поменьше должно было произойти множество изменений в символах, которые делаются знаковой палочкой. И к тому же его написание символов не из лучших. Он писал дрожащей рукой.
— Не попытаетесь ли вы снова? Чрезмерно любопытно узнать, что говорил Шекспир, в особенности, что он говорил обо мне.
— Я буду пытаться дальше, — уверил его Хортон.
Он снова притянул книгу к себе…
