Он не сразу понял, что произошло, когда увидел первую картинку. Она появилась и исчезла так быстро, что Александр не успел понять, что на ней было изображено. Он только начал что-то вспоминать, как увидел вторую картинку. Густые заросли растительности фиолетового цвета и огромное, оранжевое, как апельсин, солнце в лазоревых небесах. Странный мир, подумал Александр. Хотя, если бы его спросили, он не смог бы объяснить, что именно показалось ему странным. На следующей картинке был изображен фрагмент какого-то чудовищного механизма. Огромные зубчатые колеса, перемазанные грязью и смазкой, медленно вращались, приводя в движение нечто невообразимо огромное. Александру даже показалось, что он слышит тяжелый лязг металла и чувствует прогорклый запах горящей резины. Это необходимо было прекратить. Немедленно.
Картинки сменяли одна другую. Александр вдруг понял, что глаза его, как и прежде, видят лишь вращающиеся зеркальные призмы. Изображений же как таковых не существовало. Они транслировались непосредственно в мозг.
Открытие не произвело на Судорина никакого впечатления. Ему было все равно, как это происходит. Хотя столь странное равнодушие даже у него самого вызывало легкое недоумение. Он будто плыл по волнам, уносящим его все дальше и дальше от того, что принято называть действительностью. Он чувствовал себя включенным в чрезвычайно важный процесс, хотя и не понимал его смысла.
Он видел, как двукрылый летательный аппарат высыпает на город бомбы, похожие на зерна, которые не только не дадут всходов, но и убьют саму жизнь. Он видел, как темнокожая женщина с глазами очень необычной формы, похожими на вытянутые треугольники, радостно смеется, глядя на то, как неуверенно, с трудом удерживая равновесие, навстречу ей шагает малыш. Он видел огромных животных с длинными шеями, выныривающих из пронзительно-синей воды и выбрасывающих столб влажного пара из дыхательного клапана на затылке. Он видел человека с искаженным злобой лицом, целящимся из пистолета в кого-то, оказавшегося за кадром. Он видел призрачное белое пятно, плывущее во мраке ночи, и явственно чувствовал исходящую от него опасность. Он видел…
…так много всего, что одно только перечисление странных, ужасных, загадочных, восхитительных, страшных, таинственных, завораживающих, омерзительных, прекрасных картин заняло бы массу времени.
В какой-то момент он перестал отдавать себе отчет в том, что происходит. Сонливая апатия сменилась равнодушием. Картинки все еще скользили перед его внутренним взором, но, что бы ни показывали ему таинственные создатели Лабиринта, в душе его не возникало никакого отзвука. Он выработал весь свой эмоциональный ресурс. Его уже больше ничего не могло тронуть. Он будто обратился в камень. Холодный и твердый. Поэтому, как только ему это было позволено, он провалился в глубокий сон без сновидений. В забытье.
Судорин очнулся, лежа на полу, скорчившись будто зародыш. Ему не было холодно, но похожая на озноб нервная дрожь дергала его изнутри.
Александр приподнялся, посмотрел вокруг. Зал был таким же, как и в ту минуту, когда он сюда зашел. Не было ни зеркальных призм, ни черного куба. Зато проход в стене оказался на месте. Увидев его, Александр не стал торопиться. Он был уверен, что теперь уже проход не исчезнет до тех пор, пока он не покинет зал. Почему? Да потому, что ему здесь больше нечего было делать. Хозяева не гнали его прочь, но вежливо предлагали уйти. Александр не имел ничего против.
Судорин поднялся на ноги, одернул на себе куртку. Голова закружилась, и, чтобы не упасть, ему пришлось пошире расставить ноги и раскинуть в стороны руки. По всей видимости, это был тот самый побочный эффект, о котором упоминал Ут-Ташан. По счастью, голова у Александра не болела и тошнота к горлу не подступала. Собравшись с духом, Александр сделал шаг вперед. Затем еще один. Головокружение прошло, и теперь он мог уверенно идти вперед. К выходу. За которым находился все тот же Лабиринт. Безумие – упорядоченное и возведенное в систему. Из него не существовало, попросту не могло быть выхода.
По другую сторону прохода было темно. Вместо того, чтобы осторожно выглянуть наружу – пустая затея! – Александр протянул вперед руку. Периметр коридора озарился бледным, опалесцирующим светом. Судорин вышел из зала. Стена за его спиной сомкнулась.
Куда теперь?
Он посмотрел в одну сторону. В другую. Возвращаться туда, откуда пришел? Был ли в этом смысл? Может быть, лучше идти дальше? Вперед?
Александр сделал шаг. Свечение вместе с ним переместилось на то же расстояние. И человек увидел транга. Он выглядел точно так, как описывал его Чики – человекоподобная машина, созданная для того, чтобы крушить и убивать. Стальная громадина с блестящими боками, непомерно огромными руками и маленькой полукруглой насадкой на месте головы. Конечности транга были убраны, но даже в таком полусобранном виде макушкой он едва не касался потолка. Транг больше напоминал гусеничный трактор, чем танк. Но при этом все равно внушал страх и трепет, оставаясь бессмертной и бездушной машиной смерти.
