На следующем снимке был рельеф с загадочным Селением невидимых. Во дворе поселения было изображено много фигур в скафандрах.
— Это замечательно! — увлеченно проговорил Фратев. — Превратиться мне в антивещество, если это не настоящий промышленный центр!
— Вполне возможно, — согласился Навратил. — Однако, что означают эти огромные спирали на полушарии?
— Не знаю, но это именно то селение, которое мы видели с ракетоплана недалеко от «Новой Волги». Это подтверждают и пирамиды с шарами на вершинах. А впрочем, Новая Волга на рельефе тоже изображена, — Алена обратила внимание ученых на волнистую линию. — Взгляните сюда… И сюда… — добавила она с улыбкой.
— Этого не может быть! — воскликнул пораженный Навратил, взглянув на странный ракетоплан, изображенный на каменных волнах рельефа. — Ведь это не похоже ни на один из наших вспомогательных ракетопланов. И люди в скафандрах, бесспорно, не мы. Ведь тот поселок мы еще не посещали, да и скафандры имеют совсем не такую форму, как наши…
— Да, квартане увековечили тайну, которую мы еще не раскрыли, — согласилась Алена. — Я всегда говорила, что где-то здесь живут люди, которые находятся на такой же ступени развития, что и мы.
— Чудесно! Изумительно! Во всяком случае, они помогут нам отремонтировать «Луч», и мы сможем сказать Кварте «прощай», — бурно радовался Фратев. — Тысяча громов с молниями, но почему они в скафандрах? Не собираются ли случайно посетить соседнюю планету?
Навратил пожал плечами:
— Не знаю. Всему свое время! — улыбнулся он. — Завтра посмотрим на этот поселок вблизи, тогда все и узнаем. А Кварту исследуем еще раз, более основательно.
Северсон продолжал свой рассказ:
— Нас заинтересовали инструменты, которыми квартяне работали в пещере. Мы приблизились к группе художников, высекавших новый рельеф.
Их долота имели совершенную форму, — хоть и не такую, как наши — а металл был на удивление тверд. Это уже достаточное доказательство того, что на Кварте где-то существует металлургический завод или нечто похожее.
Некоторое время мы наблюдали за работой квартян, а потом тихонько проскользнули в боковой туннель.
К нашей радости, через несколько поворотов в пещере забрезжил свет, и вскоре мы оказались на небольшой площадке перед входом в подземный лабиринт. С трех сторон вход был окружен высокими столбами, стесанными на конус. Вероятно, это была защита от ящеров.
Мы пролезли сквозь узкую щель в защитном барьере и вздохнули с облегчением.
Мы были свободны. На небе сияли все три солнца, словно желая вознаградить нас за тяжелые минуты пребывания в темном подземелье.
За нами — отвесная стена, перед нами — первобытный лес.
Мы решили пойти вдоль стены, чтобы таким образом избежать очень тяжелого перехода по джунглям и добраться до Красной реки как можно быстрее.
Правда, путь под стеной тоже был нелегким, и все же после двухчасовой изнурительной ходьбы мы увидели озеро Жюля Верна с гигантскими лилиями.
Недалеко от лилий на волнах спокойно покачивалась наша «Стрела». А у берега в устье Красной реки кружилась в водовороте наша лодка. Видимо, там, в пещере, я ее просто плохо привязал…
Доктор Заяц прибежал домой запыхавшийся:
— Итак, дорогие мои, полетите вместе со мной! — радостно воскликнул он от дверей. — Гана будет работать на атомной электростанции. Юрка, ты будешь помощником в кабине управления. А я — назначен командиром «Электрона»…
Гана молча кивнула головой. На ее лице можно было прочитать целую гамму чувств: и гордость за мужа, и радость по поводу того, что ему оказали огромную честь, включив в состав экспедиции, которая отправится в далекие звездные миры, и некоторое беспокойство и сожаление о покидаемой Земле, которая сразу стала казаться неповторимо прекрасной. А Юра Заяц, полный только чувством неописуемой радости, ответил басом:
— Спасибо, папа!
Нет, это уже был не тот паренек с соломенно-желтой шевелюрой, которого мы знали, а статный сдержанный юноша. После окончания одиннадцатилетки он поступил в высшую астронавигационную школу, чтобы стать пилотом межпланетного корабля. И вот его мечты сбылись, — сбылись быстрее, чем он надеялся.
Когда Юра вслед за отцом поднялся на борт ракеты, отправлявшейся на Луну, он по книгам и рассказам хорошо представлял себе, что увидит. Казалось, его уже ничто не может удивить. И все же первый полет в межпланетном пространстве был для него сплошным волнением.
Его потряс вид Земли, которая все уменьшалась, пока не превратилась в большой, окутанный мглой шар, свободно плывущий в звездном небе. Юноша восхищался Солнцем с его зеленоватой короной.
Однако самое сильное впечатление произвел на него лунный пейзаж и почти двухкилометровые звездолеты, величественно возвышавшиеся над космодромом в кратере Тихо. Юра до мелочей знал устройство и функции всех аппаратов звездных кораблей и все же, когда оказался один на один с творением человеческого разума, ему сделалось даже немного жутко.
