– Марксизм – великое явление в человеческой культуре. Считаю, Маркс был одним из самых гениальных людей в истории человечества. Я всегда высоко его ценил. Но я действительно не марксист.
– Что же вы вкладываете в эту формулу?
– Я не принимаю Марксово учение об обществе. Думаю, что моя социальная концепция, то есть теория общества вообще, теория коммунистического и западного общества точнее, чем марксистская.
И точнее не потому, что я гениальнее, а по одной простой причине: я – человек конца двадцатого века, а не середины девятнадцатого. И я обладал достаточным гражданским мужеством, чтобы отбросить всякие предрассудки и посмотреть на сегодняшний мир прямо, увидеть его таким, каков он есть.
– После смерти Маркса прошло более ста лет. Если бы вы были его современником, наверное, иначе бы к нему отнеслись?
– Бесспорно. Марксизм вырос на основе той культуры и той социальной реальности, которые существовали тогда. Кто мог предвидеть, что появятся компьютеры, начнутся космические полеты, что рабочий класс в прежнем смысле будет исчезать.
– И еще один вопрос. Вы говорили, что получаете на Западе широкую информацию о делах у нас в стране. Из каких источников? Знание языков помогает?
– И это. Но кроме того, на Западе есть много учреждений и организаций, которые внимательнейшим образом следят за ходом дел в России. Буквально отслеживают все, что здесь происходит. У меня есть доступ к таким материалам.
– А нашу российскую прессу читаете?
– Стараюсь многое читать.
– Скажите, как воспринимаете грубейшие оскорбления, которые изобильно звучат в последнее время по вашему адресу со страниц так называемых демократических изданий? Я понял, что статью «Философ-вешатель» в «Независимой газете» вы читали. Ведь там вас сделали не просто вешателем, а фашистом.
– Я-то пока никого не повесил. Меня всю жизнь вешают. Причем как раз те самые люди, которые изображают из себя сейчас великих гуманистов. Они при всех режимах озабочены лишь одним: чтобы им было хорошо.
– Автор статьи в «Независимой», кажется, был вашим однокурсником в МГУ.
– Да мало ли их, выдающихся посредственностей. Читать такое, конечно, противно, но я стараюсь следовать известной мудрости: собака лает, а караван идет. Работаю, пишу, выпускаю книгу за книгой.
– Кстати, рад сообщить, что ваша книга о коммунизме, изданная «Центрполиграфом», – среди бестселлеров Москвы. Быстро расходится, пользуется успехом. Так что желаю вам, Александр Александрович, еще много-много интересных книг.
– Спасибо и за приятную весть, и за доброе пожелание.
Правда. 1994. 1 и 2 июля<p>Модель из вечной мечты</p>Беседа В. Большакова с А. Зиновьевым
– Я наблюдал за тем, как проходило празднование 50-летия со дня высадки союзников в Нормандии, 50-летия освобождения Парижа, за торжествами по случаю 50-й годовщины Варшавского восстания и не мог не прийти к выводу, что западная пропаганда вновь принялась переписывать историю. На этот раз тщательно уничтожается память о Советской Армии как армии-освободительнице. Коммунизм беспардонно уравнивают с фашизмом, годы социализма в странах Восточной Европы и бывших республиках СССР – с оккупацией. При этом поносят не только коммунизм, но и русский народ прежде всего. Чем, по-вашему, обусловлена цель этой кампании по уничтожению исторической памяти о Советском Союзе?
