На Западе отсутствует единый, централизованный и для всех очевидный идеологический механизм, какой был виден всем в Советском Союзе. Тут функции такого механизма распределены и рассеяны по самым различным учреждениям, организациям, профессиям, службам и т. д. Он не является полностью хаотичным и неуправляемым. Он объединяется в единое целое и управляется, но методами западной социальной системы.
С первых же дней эмиграции я был поражен тем, как согласованно западные средства массовой информации реагировали на события в мире. «Действуют, как по команде», – думал я на первых порах. Потом я это «как» отбросил, ибо команда существует на самом деле, но не такая примитивная, как в свое время в Советском Союзе. В результате постоянной и всеобъемлющей идеологической обработки менталитета западных людей тут сложился и стал преемственным тип человека, который уже не в состоянии обходиться без той идейной пищи, какая для него изготовляется на западной идеологической кухне, и не способен потреблять пищу иного рода. Такой идеологически обработанный человек является марионеткой незримой идеологической машины, воображая при этом, будто он свободен от всякой идеологии.
– Было бы ошибочно сводить «холодную войну» к войне идеологий. Это война нового типа, охватившая все сферы общества и сделавшая своей ареной всю планету. Характерной ее особенностью, повторяю, было то, что Запад избрал направлением главного удара именно идейно-морально-психологическую (идеологическую) сферу Советского Союза и его союзников, но ничего подобного не было со стороны Советского Союза в отношении Запада. В советской стратегии в отношении Запада в «холодной войне» аналогичная сфера Запада не стала направлением главного удара. Это особый вопрос, почему так случилось. Здесь я хочу подчеркнуть то, что победа Запада над Советским Союзом в «холодной войне» не была победой западной идеологии над идеологией советской. Последняя рухнула вследствие краха советской социально-политической системы. Не случись этот крах, она бы выжила, преодолела кризисные явления и продолжала бы выполнять свои функции, как ранее. Она была разрушена искусственно, разрушена внеидеологическими силами. Аналогичным образом после разгрома Германии в войне 1939–1945 годов была разгромлена и запрещена идеология национал-социализма.
– Я думаю, в России до сих пор не отдают себе отчета в том, какая страшная катастрофа произошла тут не столько вследствие разрушения социально-политической, сколько вследствие разрушения идеологической сферы. Зато организаторы «холодной войны» понимали важность именно ее и, как мне кажется, понимают значение ее разгрома. Нынешнее идейное, моральное и психологическое состояние России есть результат этого разгрома. Когда говорят о кризисе русского идентитета, тем самым скрывают суть и масштабы случившегося. Русский идентитет в том смысле, в каком был ранее (то есть в этническом и национальном смысле), таким и остался. Раньше он был в жалком состоянии, а теперь даже несколько усилился. Произошло нечто более серьезное. В советский период сложился советский идентитет. Это было явление не этническое и не национальное, а более высокого уровня – социальное, наднациональное. Он был на самом деле очень сильным, поддерживался государством и идеологией, а также образом жизни советского населения. Разрушен советский идентитет. На самом деле это оказалось явлением гораздо более серьезным, чем это может выразить слово «идентитет»: это оказалось моральным, идейным и психологическим (духовным) крахом России вообще.
