Лиза нахмурилась.
– Не знаю, что нам это даст, но ежегодный парад Ряженых проходил сегодня в центре. Предлагаю отправиться туда, попытаемся свести концы с концами.
Калеб попробовал запротестовать, но Лиза его опередила:
– Я нужна тебе в этом деле. Мой отец был Ряженым, так что я смогу кое-что подсказать.
Крыть было нечем, хотя такое положение ему не нравилось.
– А если убийца будет снова мудрить с прическами, тебе понадобится моя женская сообразительность.
– Ну да, а если дело осложнится, может, нам удастся увидеть ее без юбки! – прошептал Рузвельт на ухо Калебу.
– Ладно, пошли, – наконец сдался Калеб.
– Зашибись! – заорал сами-знаете-кто. – Эх, вместе весело шагать!
Неожиданно Лиза оживилась.
– Слушай, Калеб. Каждый год члены секретного общества Ряженых устраивают в Нью-Йорке свой съезд. Если наш убийца – из них, возможно, он все еще здесь. Но пробудет он в городе еще только день. Мы не можем терять время.
– Правильно, – сказал Рузвельт, осознав наконец весь ужас ситуации. – Так что пошли скорей в «Дельмоникос» и быстренько закончим нашу послеобеденную выпивку.
Свежеиспеченная команда сыщиков сумела провести некоторые изыскания. Конечно, они изрядно продвинулись в расшифровке улик, но в своем рвении следовать линии Ряженых не обратили внимания на один очевидный ключ, оставленный убийцей, – положение тела жертвы! Возникал вопрос: они просто пропустили его или же не смогли понять его смысла?
Да, Беззубую Старушку Салли оставили в стоячем положении, но ее поза! Одна нога согнута в колене и приподнята, руки разведены и согнуты в запястьях. Учитывая замысловатую прическу, скрученную душегубом из ее потрохов, а также белые ботинки, макияж, мини-юбку в горошек, позу и знак на щеке, картина становилась совершенно ясной. Впрочем, разумеется, не для человека девятнадцатого столетия. Очевидно было для меня в моем двадцать первом веке – убийца, несомненно, представил бедную Салли Дженкинс в образе танцовщицы зажигательного танца гоу-гоу конца 1960-х годов!
Неделю или две спустя мне пришло в голову, что в этом деле явно присутствовало нечто из ряда вон выходящее.
Мне срочно требовалось поделиться мыслями с кем-нибудь, кто обладал бы умом и сообразительностью. К сожалению, я не дружил ни с кем, кроме Венделла. Да и тот заглядывал в мою шикарную «Дакоту» только тогда, когда я обещал ему бутерброд с сыром.
– Венделл, мой афроамериканский друг, – сказал я. – Через неделю я, возможно, сумею раскрыть дело, которое оставалось нераскрытым больше сотни лет.
– Угадай, кого я встретил в лифте, – ответил он.
До Венделла обычно доходило не сразу. Я считал это результатом того, что он вкалывал сразу на двух работах: днем водил такси по Нью-Йорку, а по ночам жарил на трубе в парке аттракционов.
– Венделл, я толкую тебе о деле Веселого Крушителя. О том, которое, по твоим же словам, не было раскрыто. Мне кажется, я и в самом деле смогу в нем разобраться.
– Йоко Оно, – сказал он. – Стояла прямо рядом со мной. Попросила нажать восьмой, я сказал, что уже нажал. Тогда она велела мне посмотреть на потолок, где она написала «Да» крошечными буквами.
На меня это не произвело особого впечатления. Наши с Йоко апартаменты в «Дакоте» находятся рядом, и мы много раз обменивались любезностями в лифте. Вернее, я говорил любезности, в то время как она разглядывала меня, ища признаки старения или тяжелой болезни. Она сгорала от желания выжить меня из квартиры, мечтая пристроить ее к своей галерее, и надеялась, что либо я, либо мой договор аренды испустим дух.
– Венделл, слушай сюда. Посмотри на эти фотки с места преступления и скажи, видишь ли ты нечто необычное.
– Как ты думаешь, это Йоко предложила мешкизм[9] или все-таки Джон?
– Жертва… То, как она стоит, не кажется тебе странным?
– Лично я думаю, что нацепить на себя мешок – не самый плохой способ… – Его глаза остановились на фотографии. – А что, так и было задумано, чтобы ее кишки располагались на голове?
– Доел бы ты лучше свой бутерброд.
– Да не вопрос!
– Вот что я думаю, – начал я. – Такое впечатление, что убийца предвидел некоторые явления современной американской культуры. Либо он ухитрился разнюхать появление гоу-гоу за сто пятьдесят лет до того, как этот танец появился, либо он какой-то фокусник или предсказатель. Разумеется, обе эти версии – полный бред, что приводит меня к единственно возможному выводу…
Для пущего эффекта я выдержал театральную паузу.
Венделл сидел, невозмутимо жуя бутерброд.
– Гоу-гоу появился гораздо раньше, чем мы думаем! Ряженые, возможно, с самого своего появления практиковали его. Это мог быть один из тех языческих ритуалов, которые позже стали популярными обычаями, вроде пасхи или кентуккийского дерби.
