Продажные малютки рассмеялись. Франни ткнула Эмму локтем.
– Одну купил – одну в придачу! Вот смех-то! Мне понравилось. А он ничего, забавный, правда?
– Еще и смекалистый, это точно, – сказала Эмма.
Мужчина подошел ближе и словно бы навис над неудачницами, все еще сидевшими на мостовой.
– Однако, дорогие дамы, насчет меня вы немного заблуждаетесь.
–
– Что это у вас там такое, господин хороший? – спросила Франни, увидев, как тот достает что-то тяжелое из своего мешка.
– Я не то чтобы ничего. Я очень даже ничего себе. Во всяком случае, друзья говорят, я тот еще весельчак.
Придя в себя, Калеб обнаружил, что он сидит, укутанный одеялом, в экипаже. Он замерз, голова раскалывалась. Элизабет, улыбаясь, сидела напротив.
– Ты очнулся, вот и хорошо.
– Куда мы едем? Меня везут в больницу?
– Вряд ли, – хмыкнула Элизабет.
Ощупав свою грудную клетку, Калеб обнаружил болезненное место, однако дырки от пули не было.
– Что… Что произошло?
– В тебя стреляли. Ты что, не помнишь?
– Ноя…
– Вот этим. – Лиза протянула ему восковую пулю. – Пустышка. Явно предупреждающий выстрел. А затем ты потерял сознание.
– Я… потерял сознание?
– Как слабонервная барышня. Да еще стукнулся головой об пол. Все, что мы смогли, – это погрузить тебя в коляску.
– Мы? Кто это мы?
– Ату его! – крикнул знакомый голос. – Давай, мочи! Ура! Типпекано и Тайлер тоже![21]
Калеб приподнял голову и разглядел осанистый силуэт на козлах экипажа.
– Вы живы?
– Здоров и крепок как пороховой бочонок с двойным зарядом!
– Что случилось?
– Он вернулся домой, как мы и думали, – сказала Лиза. – Похоже, падение пошло ему на пользу. Оно, можно сказать, расширило его словарный запас.
– Что бы ни было, лишь бы потешить ваше воображение, дорогая! – воскликнул Тедди.
– Нет, Лиза, что случилось до того? Я там что-то такое сказал…
– О, я была и вправду польщена. Если слышишь подобное от большого сильного мужчины вроде тебя, это что-нибудь да значит. Я себя чувствую в полной безопасности – ну разве что Щегольская Бригада вооружится пробковыми ружьями.
– Очень смешно. – Калеб похлопал себя по ногам. – А где моя мобила?
Лиза пнула сундук, стоявший у ее ног.
– Я попросила Тедди притащить его. Мне подумалось, ты захочешь связаться с участком, чтобы они прислали пару человек для моей защиты – на случай, если ты опять свалишься на меня в обмороке.
Не обращая внимания на Лизу, Калеб крутил ручку автоответчика. Витки телеграфной ленты выползали ему в руки. Закончив читать сообщения, он сказал:
– Мы опоздали. Произошло еще убийство. Или, правильнее сказать, убийства. – Он помедлил. – Нет, серьезно, как правильнее – убийство или убийства?
Дорогой дневник!
Рука, что делает запись этим вечером, ужасно слаба, поскольку последние двадцать четыре часа ураганом закрутили меня, и теперь я выжата как лимон, а голова идет кругом. И все-таки я чувствую себя обязанной заранее скромно принести свои извинения за последующий текст, поскольку, боюсь, он не дотянет до моего обычного артистизма. Молю только, чтобы это не оказалось губительным для моего положения в тех кругах, которые частенько посещает ваша покорная слуга.
– О чем это она, черт возьми? – спросил Венделл.
– Не знаю, – ответил я. – Думаю, это просто тогдашняя манера вести дневник.
– Она все это пишет вечером перед сном?
– Нуда.
– Ничего себе она выражается, прямо какой-то словесный поток!
– Видишь ли, были иные времена. Люди больше внимания уделяли языку.
– Ага, со всякими выкрутасами и прочей фигней.
День начался как обычно. Я с удовольствием позавтракала чашкой инжира с теплым рисовым йогуртом в своем номере каирской гостиницы «Герб Каира» и приготовилась еще один день копаться в пыли вместе с лордом Карнарвоном. (Какой же он зануда! Такое впечатление, что у него промеж ног нет ничего примечательного. Не то что этот душка Говард Картер, с которым я бы не отказалась сами-знаете-от-чего!)
В десять утра портье (прелесть!!! но ростом не вышел; не мой тип) принес почту, и вот тогда-то я и обнаружила послание от одного давно забытого «знакомого». Это было предупреждение. Несколько жизней находились в опасности, и мне предлагалось держаться подальше. Ну это вряд ли! Я воспользовалась первой же возможностью попасть в Штаты и оказалась – вряд ли случайно – рядом с Т.Р. и моим давним другом Калебом. (Думаю, дневник, ты его помнишь, а?)
– Все это нам уже известно.
– Нет, здесь есть и кое-что новенькое, – сказал я. – Ее предупредили. В Каире она получила письмо с неким предостережением. Вот почему она вернулась. Вдобавок она закавычила слово «знакомый». Любопытно.
– Почему бы ей тогда просто не рассказать, в чем дело?
