Я поднял глаза. Его взгляд метался, как будто он искал что-то в моём лице. Жалость? Отвращение? Но я смотрел на него только с беспокойством. Он вдруг отвёл глаза и тихо выдохнул.
— Знаешь, — продолжил он, чуть улыбнувшись. — Я ведь всю жизнь старался доказать, что могу справиться с чем угодно. Даже когда получал по роже, даже когда валялся на земле, я всё равно лез дальше. Не знаю… Просто хотел, чтобы никто не подумал, что я слабак.
Я замер на секунду. Впервые он говорил это так открыто. Я видел, как он старается сохранить своё привычное лицо — весёлого, непоколебимого Руслана. Но сейчас, в этот момент, он был другим.
— Руслан, ты не слабый. Никогда таким не был, — сказал я, завязывая свежую повязку. — Но иногда… иногда быть сильным — это признать, что ты нуждаешься в помощи. И это нормально.
Он улыбнулся, на этот раз искренне. Не ответил, но его глаза сказали больше, чем слова.
— Ладно, твоя очередь, — сказал он, пытаясь вернуться к привычному тону. — А то ты весь в дырках, как решето. Не хватало ещё, чтобы ты тут слёг.
Я усмехнулся и кивнул. Мы снова стали собой — двумя друзьями, которые всегда прикрывают спины друг друга.
Закончив с первой помощью, мы заперлись в спальне и расселись по местам. Руслан аккуратно присел у изголовья кровати, а я занял место в кресле.
Мы сидели в тишине. Руслан облокотился на стену, его глаза уже наполовину закрылись. Тяжёлое дыхание раздавалось ровно, словно он наконец позволил себе расслабиться.
— Ты же не уснёшь? — пробормотал он, борясь с наступающим сном.
— Конечно нет. Кто же будет внимать твоему мелодичному храпу? — ответил я с лёгкой усмешкой, чувствуя, как мышцы натягиваются от усталости.
Он что-то буркнул в ответ, но через несколько секунд затих. Я смотрел на него, думая о том, насколько мы выложились за последний день. Ему было плохо, это было очевидно, но он всё равно держался. Он всегда держится.
Я вздохнул, устроившись в кресле поудобнее. В комнате было тихо, если не считать лёгкий шум снаружи.
«Просто закрою глаза на минутку,» — подумал я, ощущая, как веки становятся тяжёлыми. Я старался сопротивляться, но силы покидали тело. Голова чуть склонилась, а сознание начало ускользать, погружая меня в тёмное, глухое забвение.
Мы оба уснули.
Я проснулся резко, будто что-то сорвало меня с самого дна глубокого сна. В комнате было темно, свет луны пробивался сквозь грязное окно, рисуя на стенах бледные тени. Руслан спал, его грудь тяжело вздымалась, дыхание было ровным, хотя слишком громким для этой абсолютной тишины.
«Что это было?»
В голове звенела глухая тревога, но вокруг ничего не происходило. Комната казалась спокойной. Я почти решил, что это был просто сон, когда услышал это.
Тихий, едва различимый звук. Шорох, словно кто-то двигался за пределами комнаты. Он доносился снаружи, приглушённый, будто шёл с улицы. Я напрягся, вслушиваясь.
Снова тишина.
«Тебе просто кажется. Усталость,» — я попытался убедить себя, но на душе становилось всё тревожнее. Проклиная себя за то, что заснул, я машинально посмотрел на таймер.
02:07
«Чёрт. Осталось всего два часа.» Я бросил взгляд на Руслана. Он выглядел куда лучше, чем пару тройку часов назад, сон ему явно помог. Я потянулся к его плечу, чтобы разбудить, но замер на полпути.
Шорох. Тихий скрежет, будто что-то тяжёлое царапает металл. На этот раз звук был чуть громче. Словно кто-то провёл ножом прямо по стене дома. Я замер, пальцы сжались в кулак. Дыхание вдруг стало тяжёлым.
«Что за чертовщина?» — подумал я, медленно оглядывая комнату. Дверь всё ещё была подпёрта стулом, окно казалось в порядке. Ничего подозрительного. И всё же я не мог избавиться от чувства, что за нами кто-то следит.
Звук повторился. Скрежет явно стал громче. На этот раз я отчётливо слышал, что он доносится сверху, будто кто-то буквально резал стену. Я подошёл к окну, стараясь не разбудить Руслана, и заглянул наружу.
Темнота. Слабые блики света от далёкого уличного фонаря. На первый взгляд ничего необычного.
«Дурацкая паранойя,» — мысленно фыркнул я, потянувшись, чтобы закрыть штору.
И тут мой взгляд невольно скользнул вверх.
Сердце чуть не остановилось.
С верхней части окна на меня смотрела голова. Перевёрнутая.
Тётя Маша.
Первое мгновение я не мог понять, что именно я вижу. Её лицо было так искажено, что мозг просто отказывался принимать это. Бледная, полупрозрачная кожа плотно обтягивала череп. Щёки провалились, губы разорвались до самых ушей, рот был был открыт на неестественно большую дистанцию, обнажая кривые острые зубы. Глаза — пустые, белёсые, окружённые синими прожилками, словно напоминание о какой-то старой, давно умершей жизни. Они не моргали, не двигались, но смотрели прямо на меня.
Моё тело замерло, словно парализованное. Я не мог ни двинуться, ни издать ни звука. Казалось, даже сердце забыло, как биться.
Она просто смотрела. Молчала. Время растянулось, превращаясь в мучительные секунды. Я чувствовал, как холодный пот стекает по лбу, но ничего не мог сделать. Её взгляд был невыносимым.